Предстоящие мероприятия











Читайте на эту же тему





Александр Князев: «Жизнь, а не конкурс все ставит на свои места»

Добавлено 15 июня 2015

Валерий Гергиев (дирижер), Николай Луганский (фортепиано), Международный конкурс имени П. И. Чайковского, Александр Князев (виолончель, орган), Григорий Соколов (фортепиано)

15 июня в Большом зале Московской консерватории открывается XV Конкурс имени Чайковского. О крупнейшем музыкальном соревновании «Культуре» рассказал член жюри виолончельного конкурса, заслуженный артист России Александр Князев.

культура: Вы судили два Конкурса имени Чайковского — в 1998-м и 2002 году. После последнего укорили жюри в предвзятости и больше не входили в его состав. Что заставило Вас вернуться?
Князев: Надежда, что таких нарушений не будет. За последние два цикла, когда конкурс возглавил Валерий Гергиев, все сильно изменилось. Конкурс снова обретает престиж. Я с большим оптимизмом оцениваю его будущее и практически без колебаний согласился войти в жюри.

культура: Гергиев — гарант чистоты конкурса?
Князев: Да, в какой-то мере. Во-первых, Валерий Абисалович — дирижер, он сам не принимает непосредственного участия в судействе. Во-вторых, в правилах четко указано, что ученики членов жюри не имеют права играть на конкурсе. В третьих, к судейству приглашаются действительно звездные концертирующие музыканты, которым нет дела до мелочных проталкиваний.
Объективность конкурса — залог его значимости. Если все видят, что соревнование не соответствует действительности, интерес к нему падает. Когда я был молодым, в Италии чуть ли не в каждой деревне проводился конкурс камерных ансамблей. Но они не имели никакого престижа. Все понимали: мафия — она везде мафия (смеется).
С другой стороны, конкурс не может быть абсолютно объективным. Музыка сама по себе субъективна. В какой-то момент члены жюри могут не совпасть во мнении, просто потому что «мне нравится, а ему — нет». Это нормально. Цель жюри — такие моменты свести к минимуму. Если удастся, конкурс только выиграет.

культура: Судейская система, предложенная Гергиевым, Вас полностью устраивает?
Князев: Да, она гораздо прозрачнее. В финале вообще открытое голосование. Все всё видят и понимают. А результаты участников, которые не прошли во второй и третий тур, публикуются с оценками членов жюри. Любой из конкурсантов может — это записано в уставе — попросить аргументированного объяснения своей оценки. Правда, и раньше кто-то подходил и спрашивал, но подобное не было правилом.

культура: На прошлом конкурсе победители впервые соревновались за Гран-при, который в итоге отдали пианисту Даниилу Трифонову. Как считаете, начинание себя оправдало?
Князев: В случае с Трифоновым — да. Это феноменальный пианист, который уже практически завоевал музыкальный мир. И сама идея, мне кажется, интересная. Правда, я не совсем понимаю, каков регламент присуждения приза.

культура: Регламент в уставе не прописан.
Князев: Значит, надо будет выбирать по гала-концертам. Но это вопрос субъективный. Бывает, проходит человек конкурс, выкладывается. А потом у него уже и сил нет. Часто видел, как люди, которым мы только дали первую премию, на гала-концерте играли так, что нас спрашивали: «А кого вы, собственно, наградили?» Бывает наоборот. С человека спадает груз ответственности, и он играет гораздо лучше, чем на конкурсе. Здесь мне трудно судить. Гран-при я еще не присуждал.

культура: Программа конкурса достаточно раскрывает потенциал исполнителей?
Князев: Я ее не смотрел. Не думаю, что будут какие-то революционные прорывы. Наверняка должна быть сюита Баха, какая-нибудь соната Бетховена или Брамса. Более чем уверен: на финале все будут играть «Вариации на тему рококо» и какой-то большой концерт.

культура: Так оно и есть. Но нет произведения, специально написанного для конкурса и обязательного для всех.
Князев: Не считаю, что нужно всех сводить к выбору одного произведения. Очень утомительно слушать. То же Pezzo Capriccioso, которое исполняют на первом туре. Я его дважды сыграл на конкурсах. Затем трижды прослушал, сидя в жюри. И эта пьеса ушла из моего репертуара. Ее было слишком много. А музыка-то замечательная…

культура: Конкурс разделили. В Москве — фортепиано и скрипка. В Петербурге — виолончель и сольное пение. Нет ли в этом дискриминации?
Князев: Можно было бы иначе распределить специальности. Но сказать, что я против, — абсолютно нет. Справедливо, объективно, это расширение географии. Залы в Петербурге — конкурс пройдет в Малом и Большом залах филармонии — фантастические. Причем Малый — не только лучший камерный зал в России, но, может быть, и во всем мире. Там феноменальная акустика. Кроме того, Петербург — абсолютно столичный город. В культурном отношении точно не уступающий Москве.

культура: Лично Вас что побудило участвовать в Конкурсах имени Чайковского? Ну, первый — понятно, Вы были совсем юным. А второй, спустя 12 лет?
Князев: Некоторые считают, что пошел туда за первой премией. Ничего подобного. Было так. В 17 лет, еще школьником, получил третью премию. Карьера началась. Но через два года заболел. Пять лет вообще не играл. Меня вычеркнули из музыкального мира — некоторые с большим сожалением, другие с нескрываемой радостью. Тем не менее я выздоровел, но концертов не было. И я пошел на конкурс, чтобы реанимировать имя.

культура: Вы тогда получили вторую премию. Что помешало победить?
Князев: А кто сказал, что я не победил? Помните, кто получил первую премию на том конкурсе?

культура: По моему, какой-то итальянец, нет?
Князев: Вот! Уже не помните. Это о чем-то говорит. Я-то, конечно, не забыл. Это был немецкий виолончелист Густав Ривиниус. Сейчас его плохо знают даже в Германии. Играет в небольших концертах камерную музыку. Посмотрите результаты виолончельного конкурса примерно за последние сорок лет. Была потрясающая первая премия в 1982 году — Антонио Менезис. В 86-м — Марио Брунелло. Эти двое известны во всем мире. Ну, а теперь попробуйте назвать остальные первые премии. Не получится. Выходит, на этом виолончельном департаменте лучше их не получать.

культура: Не было возможности, как у сегодняшних конкурсантов, подойти и спросить, почему Вас так оценили?
Князев: Я знал, почему. Председателем жюри был Даниил Шафран. Музыкант, которым всегда восхищался. Но сейчас могу сказать: за пять дней до конкурса Даниил Борисович позвонил мне и сказал, что горячо рекомендует не играть. Так как у меня уже есть третья премия, а если я получу пятую или шестую, или вообще в финал не пройду, это будет для меня катастрофа. Мой ответ был такой: Даниил Борисович, Вы уж извините, я верю в то, что получу хорошую премию и вообще буду хорошо играть. Но, согласитесь, не очень приятно идти на конкурс, когда председатель жюри тебе настоятельно советует не участвовать.

культура: Что, на Ваш взгляд, самое важное в работе жюри?
Князев: Ему надо всегда видеть потенциал музыканта — раскроется он впоследствии или нет. В 1966 году 16-летний Григорий Соколов получил первую премию, а американец Миша Дихтер — любимец нашей публики, еще один Ван Клиберн — вторую. Все страшно критиковали Эмиля Гилельса, председателя. Говорили: ну вот, опять эта советская привычка давать нашим первые премии. Ничего подобного. Гениальный Гилельс своим провидческим чутьем понял, что Соколов вырастет в музыканта вселенского масштаба. Одного из лучших пианистов в истории.
Конкурс — подобие трамплина. Получаешь высокое место — тем выше трамплин, с которого начинаешь прыгать. Тем больше возможностей. Но это не означает, что ты ими воспользуешься в полной мере. Есть музыканты, у которых трамплин был пониже, но улетели они подальше. Сам конкурс ничего не решает. Важно то, что последует за ним. Жизнь все ставит на свои места.

культура: Говорят, что конкурсы — ярмарка тщеславия и для развития музыканта не очень обязательны.
Князев: Тут нужно различать карьеру и музыкальное развитие. Для второго — да, не обязательны. Есть исполнители, которые никогда не играли на конкурсах. Более того, не могу представить, чтобы в конкурсе участвовал Евгений Кисин или, например, знаменитейший Гленн Гульд. Половине жюри он бы просто не понравился. Сказали бы: а что это он все стаккато играет? Зачем?
Но все-таки ярчайших музыкантов, которые обошлись без конкурсов, — единицы. Нет другого способа выявлять молодые таланты. Можно где-то и просидеть самые лучшие годы. Возможно, жизнь так сложится, что вас никто и не узнает… Конечно, музыка и спорт — две вещи несовместные. А в конкурсах спортивная составляющая немалая. Но ничего лучше конкурса еще не придумали.

культура: На обоих конкурсах, где Вы были в жюри, играли Ваши ученики. Получается, в 2002-м критиковали сами себя.
Князев: Расскажу такой случай. Когда в 1998 году мы отмечали окончание конкурса, председатель жюри композитор Карэн Хачатурян спросил: «Ты не преподаешь, только играешь?» Я ответил, что преподаю в Московской консерватории. «Что же твоих учеников не было на конкурсе?» «Да как же, — говорю — был у меня ученик». — «А как он сыграл?» — «Не прошел в финал». — «А что ты не сказал? Мы бы его провели».
Но почему мы должны были его проводить? Он сыграл как сыграл. Другое дело, действительно мог пройти. То же самое произошло и на втором конкурсе. Это я рассказываю не к тому, что я плохой педагог. Просто никогда не занимался такими вещами. Свято отношусь к объективности судейства. И абсолютно уверен: в жюри не должно быть педагогов конкурсантов. Не хочу кого-то огульно обвинить в нечистоплотности и нечестности. Но ученика вы слушаете другими ушами, чувствуете его по-другому. Правда, и раньше педагог за воспитанника не голосовал. Но все равно — когда коллеги знают, что это твой ученик, начинаются какие-то особые отношения.

культура: Почему сейчас не преподаете? Знаю, у Вас был конфликт в Консерватории, но с тех пор прошло немало лет.
Князев: Как такового конфликта не было. В 2004 году мне не продлили контракт, но я никогда и не просил о его продлении. И сейчас не хотел бы преподавать. А когда пригласили в Консерваторию, конечно, был безумно счастлив. Ну мне было-то всего 33 года. Затем сильно разочаровался во многом. Прежде всего в самих учениках. За десять лет преподавания по-настоящему талантливых студентов видел очень мало. Я по своей природе максималист — мне интересно было бы сделать звезду. И с некоторыми учениками — теми, из которых, как думал, могло что-то получится — занимался самозабвенно. Не то что на часы, на дни не смотрел.
Один воспитанник месяц перед конкурсом практически жил у меня. Я возил его на гастроли, чтобы продолжать с ним работать. Словом, предоставил максимум возможностей. Но это не оправдало себя ни с музыкальной, ни с человеческой точки зрения. Если оценивать мой педагогический опыт, он скорее отрицательный. А сейчас, в общем-то, и времени нет учить. Но, будучи честным человеком, хочу уточнить: меня и не приглашают преподавать в Московской консерватории. Если бы позвали, я как минимум согласился бы рассмотреть предложение.

культура: Органистов не хотите учить?
Князев: Нет. При том что стал достаточно профессиональным органистом, я все же не на таком уровне, дабы кого-то учить. Но уже дважды был членом жюри органных конкурсов. Председательствовал на Всероссийском конкурсе в Калининграде. В сентябре буду судить Международный конкурс имени Таривердиева. Вместе с величайшими грандами мирового органного искусства — такими, как Жан Гийю, мой кумир, гениальный органист из Франции. Это огромная честь. Может быть, она выдана авансом, но за последнее время моя органная активность сильно возросла. Концертов прибавилось. А виолончельных не стало меньше. Общее количество концертов за год приближается к ста.

культура: Ваша концертная деятельность превращается в спорт?
Князев: Никогда не хотел бы подтвердить это высказывание. Каждый концерт — часть моей жизни. Каждый исполняю, выкладываясь на сто процентов. Где бы он ни был. 11 мая играл в небольшом городке Саров. А ровно через десять дней мы с Николаем Луганским исполняли большую программу в Париже, в театре Champs-Elysees. И поверьте, в Сарове, в зале на двести мест волновался гораздо больше, чем в одном из лучших залов мира, где нас слушали две тысячи человек. Потому что парижская программа исполнялась миллионы раз, а программа в Сарове не была настолько отрепетирована. Для меня не имеет значения, где играть. Имеет значение, что я играю.

культура: Что бы Вы хотели сказать конкурсантам?
Князев: Во-первых, пожелать всем успеха. Это тяжелое испытание для молодых людей. Не могу посоветовать относиться к нему легко. Но в момент выхода на сцену желаю конкурсантам забыть, что они на конкурсе и полностью погрузиться в музыку. Это залог успеха.

Светлана НАБОРЩИКОВА

portal-kultura.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору