Артур Зобнин: Посещение Филармонии никогда не будет массовым

Добавлено 18 февраля 2014

Современная академическая музыка существует, утверждает председатель молодежного отделения петербургского Союза композиторов

Чем живет это направление, почти лишенное внимания средств массовой информации, и каково быть молодым композитором, чья музыка не имеет ничего общего с поп-направлениями, выяснял корреспондент «Вечёрки» Алексей Блахнов.

— Какова дальнейшая судьба молодого специалиста, получившего образование по специальности «композитор»? Творчество творчеством, но кушать ведь всем хочется...

— Что касается современной академической музыки, то вариантов не очень много: композитор, не являющийся исполнителем, либо идет работать в кино, что многих не совсем устраивает, либо ищет выход на европейские фестивали и пытается получить от них оплачиваемые заказы. Есть еще вариант заняться преподаванием, а то и пойти в музыкальную журналистику. Преподавание, кстати, может быть не только академическим: оно может затрагивать так называемое написание музыки на компьютере, ведь сейчас очень много людей этим увлекаются, но так или иначе они начинают брать частные уроки, приходя к пониманию того, что без теоретической базы у них мало что получается.


— А за аранжировку чего-то попсового вы готовы взяться?
— Аранжировка всегда была одной из статей доходов композиторов. Известно, что Жорж Бизе, автор гениальной оперы «Кармен», ничего при жизни своими сочинениями особо-то и не заработал. К этому факту нужно относиться как к данности, и если поступает предложение сделать аранжировку, то почему бы и нет? Мне вот очень близко кино в стиле арт-хаус, есть варианты заняться музыкой для фильма, снимаемого студентами, но, как вы понимаете, этим не заработаешь. В нашем деле всегда приходится выбирать между интересом и заработком.


— Мне всегда было любопытно: что дает участие в различных отечественных фестивалях?
— В первую очередь — удовлетворение. Дело в том, что на подобные мероприятия часто приходят молодые люди, которые обычно и в Филармонию не ходят, а тут они подходят после концерта и говорят, что было здорово. Они, может быть, не все понимают, но всегда повторяют фразу: «Это так живо, так профессионально». Становится ясно, что многие истосковались по профессиональному исполнению живой музыки — это то, что нас отделяет от всего того, что находится в ротации: мы делаем действительно качественный продукт.


— На какие шаги можно пойти ради ее популяризации?
— Сейчас есть очень много вариантов для того, чтобы «прийти к слушателю». Допустим, в моду входят так называемые синтетические жанры, представляющие собой мультимедийные композиции: видеоряд, электронная музыка, тут же ансамбль. Например, и в США, и в Голландии есть команды, умудряющиеся организовывать концерты, в которых на одной сцене они ставили и джазовую музыку, и какую-нибудь «оторванную» рок-группу приглашали, и тут же исполняли нереально сложную композицию серьезного автора. Все это перемешивалось, превращаясь в музыкальный марафон, часов на восемь. Воспринимается это прекрасно и между тем доносит серьезную музыку до слушателя. С другой же стороны, уже тридцать лет как чистый авангард размывается и электронной музыкой, и использованием инструментов, свойственных рок-группам. Если заглянуть еще глубже, в прошлое, то мы поймем, что композиторы всегда работали со всеми доступными им современными жанрами. Тот же Бизе не из головы взял знаменитую на весь мир хабанеру: он использовал популярную на тот момент кубинскую песню, поменял в ней несколько тактов, и вот он — шедевр на все времена!


— Как вы думаете, где может звучать современная академическая музыка помимо Филармонии?
— Очень хорош главный зал музея современного искусства «Эрарта», где мы уже проводили свои мероприятия. Но я бы спокойно отнесся и к работе в их камерном зале, совмещенном с кафе, — посторонние звуки меня бы не раздражали, тем более важно, чтобы зритель себя комфортно чувствовал. Да, акустика где-то лучше, где-то чуть хуже, но публику в контексте данной музыки это мало волнует — важно настроение, впечатление.


— Какие вы видите перспективы для современной академической музыки? Услышим ли мы ее когда-нибудь в эфире непрофильных радиостанций?
— Стоит понять, что Бетховена в его время тоже не особенно-то и слушали. Тогда была своя популярная музыка. Но, представляя себе начало XIX века, первым делом вспоминаешь не исполнителей, популярных тогда, а Бетховена. Конец XVIII века — это Моцарт, а не бренчание салонных мелодий на клавикордах. Все это ушло. Конечно, можно достать ноты, посмотреть, даже исполнить, но мы же не делаем этого, это просто неинтересно! И так с любым временем: в перспективе его всегда будет представлять именно серьезное искусство.


— Как вы думаете, что именно в современной академической музыке, которая, допустим, будет воспроизведена лет через сто, подскажет слушателю будущего, что он по сути слышит 2014 год?
— В этой музыке есть приметы времени. В классическом, казалось бы, составе ансамбля можно встретить бас-гитару, элементы электронной музыки. Понимаем же мы, слушая Бетховена, что перед нами начало XIX века! Взять ту же Девятую симфонию — это образец искусства, все еще относящегося к классицизму. Находясь во времени, сложно судить о его приметах. Наш мир очень материальный, начиная с вопроса денег и заканчивая тем, что человек забрался в такие дали, о которых раньше и мечтать не мог, создал самые умные машины, изучил и подчинил себе структуру самого звука.


— К чему же призывает современная академическая музыка? В чем ее послание?
— Любое серьезное искусство в первую очередь призывает мыслить, а о чем — дело другое, там прямой постановки вопроса не встретишь. У того же Бетховена его ода «К радости» — вещь неоднозначная, и есть над чем поразмыслить. Но главное — серьезное искусство не является плакатом, у него нет слогана, в нем всегда есть иносказание, его нужно почувствовать, а не тыкать пальцем. Наверно, поэтому посещение Филармонии никогда не будет массовым. Поколение 1990-х в этом плане вообще потерянное, им не дали какого-либо представления о классической музыке вообще, но, один раз побывав на концерте, они удивляются: «Как это? Это живое исполнение?!» И они приходят снова, ведомые естественным желанием прикоснуться к живому, настоящему.

Любое серьезное искусство в первую очередь призывает мыслить.
Автор: Блахнов Алексей
Фото: Чайка Наталья

http://vppress.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору