Предстоящие мероприятия

Москва, Санкт-Петербург
с 23 сентября 2016 по 9 июня 2017




Москва
8 декабря 2016

Санкт-Петербург
9 декабря 2016




Москва
29 декабря 2016



Москва
15 февраля 2017

Читайте на эту же тему







Красное и черное. В Москве представили новую версию кантаты «История доктора Иоганна Фауста»

Добавлено 19 ноября 2014 Олег Безинских (контртенор)

Евгения Кривицкая (орган), Олег Безинских (контртенор), Большой зал Московской консерватории, Московская консерватория, Филармония Адыгеи

24 ноября исполняется 80 лет со дня рождения Альфреда Шнитке. Первой в череде юбилейных событий стала премьера новой версии его знаменитой кантаты «История доктора Иоганна Фауста»: с новой инструментовкой (транскрипцию для камерного оркестра, хора и солистов осуществил Кузьма Бодров), со специально созданным видеорядом (его автор — контратенор Олег Безинских, он же исполнитель роли Мефистофеля-соблазнителя), наконец, эта кантата впервые была исполнена в Москве на языке оригинала… Всё это вместе взятое превратило исполнение в одно из ключевых событий X Международного Осеннего хорового фестиваля, да и вообще сентябрьской концертной афиши столицы.

Инициаторы нового прочтения культового произведения — это одновременно и участники концерта: Александр Соловьёв, художественный руководитель Камерного хора Московской консерватории и данного фестиваля, и Евгения Кривицкая, исполнившая партию органа тонко, красиво: он то выдвигался на передний план, то таился, прятался, интригуя едва слышным, небесным звуком. С ними в команде оказались замечательные солисты Новой Оперы: тенор Александр Татаринцев в роли Рассказчика, бас Владимир Байков — Фауст, уже упомянутый Олег Безинских и Этери Бериашвили (Мефистофель-каратель). Вместо большого симфонического оркестра, для которого вообще-то и была написана эта кантата, в данной версии мы услышали и увидели на сцене камерный ансамбль «Студии новой музыки». Однако — удивительное дело — кантата от этого ничего не потеряла, даже как будто приобрела. Дирижеру удалось главное: сплотить компактный коллектив на сцене — солистов, хор и оркестр — в единый слаженный организм и добиться от него невероятного драйва. 35 минут пролетели как одна.

«Мы все очень волновались, как наша версия будет воспринята, тем более что в зале находилась Ирина Федоровна Шнитке, супруга композитора, — рассказывает Александр Соловьёв. — После концерта мы с ней общались. Как выяснилось, до концерта она была обеспокоена: как можно при усечении состава сохранить драматургию, заложенную автором. Однако Ирина Федоровна отметила трепетное отношение к исполняемой музыке, а также экспрессию в ее интерпретации».

Замечу, что Камерный хор, которым до 2012 года руководил его основатель Борис Тевлин, много пел Шнитке уже в 1990-е годы, при жизни композитора. Традиции своего предшественника и наставника продолжает Александр Соловьёв. А музыка «Доктора Фауста» в виде оперы уже была хорошо знакома Камерному хору: он исполнял ее в 2009 году в Лондоне на фестивале «Между двух миров», посвященном Шнитке, а затем в Концертном зале имени Чайковского.

Кантата «История доктора Иоганна Фауста» (1983) вошла в оперу, став ее финалом, и это логично — ведь в ней рассказывается о смерти Фауста. Сценическая судьба кантаты поначалу не складывалась. После первой же репетиции с Аллой Пугачевой в роли Мефистофеля-карателя исполнение в СССР запретили. В результате мировая премьера состоялась в Вене. Только после этого кантата вернулась на родину и после долгих мытарств была, наконец, представлена публике в Москве и Петербурге, тогда — Ленинграде.

«Как вам кажется, почему Шнитке отказался от трагедии Гёте в качестве первоисточника, а за основу взял „Народную книгу“ XVI века Иоганна Шписа?» — продолжаю я допытываться у Александра Соловьёва.

«Это естественно, ведь он выбрал главы, где описана страшная кончина Фауста. Он словно фокусировал внимание на самых сумрачных сторонах сюжета. Важно, что в эпилоге дается назидание: как важно правильно себя вести, быть крепким в вере. Вот главный смысл и итог сочинения. Тема троекратно звучит в финале кантаты. Сначала в исполнении органа, затем ее повторяют солисты и уже третий раз — в исполнении хора и тутти оркестра».

Вот он, этот эпилог: «Так бодрствуйте, бдите! Всечасно враг ваш лютый, Диавол, жаждет жертв. Аки алчущий лев, все ищет, где добыть поживу. Будьте же стойки, тверды в вере!»

Эти слова поставили точку в кантате, за которой на концерте 29 сентября последовали неистовые благодарные аплодисменты публики. Вообще, в тот вечер, кажется, все исполнители были «в ударе»: все без исключения солисты, хор и оркестр. Один из солистов — контратенор Олег Безинских — знает «Историю доктора Фауста» как свои пять пальцев: роль Мефистофеля-соблазнителя он поет уже 20 лет — с разными составами, разными дирижерами. И вот теперь, не ограничившись ролью солиста, вспомнил о своем втором, театральном, образовании и проявил себя в качестве автора визуальной партитуры. Созданный им видеоряд выглядел органично, мощно, явно усиливал эмоции, заложенные в музыке, и в результате концерт (точнее, одно его отделение, в котором звучала кантата) в Большом зале Московской консерватории превратился в semi-stage спектакль.

— Олег, откуда вы взяли эти изображения, почему именно они?

— На мой взгляд, видеоряд не должен иллюстрировать сюжет буквально, по принципу: «Что вижу, то пою». Например, я взял кадры из немого фильма 1926 года «Фауст». Дело в том, что в этих фильмах лицо, глаза — будто под увеличительным стеклом. Именно мимика лица и жесты выражают безумные страсти. Мне кажется, кадры немого кино подчеркивают музыкальную драматургию.

— Но помимо черно-белого немого кино у вас было много чего в цвете…

— Да, например, когда пел я (Мефистофеля — сладкоголосого обольстителя), на экране появлялись лепестки розовых роз. А когда появилась Мефистолина, как мы называли исполнительницу Мефистофеля-карателя Этери Бериашвили, на экране возникли красные розы, потом уже на красный фон как будто проливалось черное — черная кровь. Рассказчик у нас сопровождался желтым — цветом дня. А Фауст темным — цветом ночи. Всё имело свое место, всё играло на общий эффект, всё неспроста.

Итак, в кантате Шнитке два Мефистофеля: «сладкоголосый обольститель» и «жестокий каратель». Каратель — это всегда самое интригующее: ведь его партия изначально написана Шнитке для женского эстрадного голоса. Нынче в этой роли выступила Этери Бериашвили — джазовая певица, ставшая широко известной благодаря участию в телевизионном проекте «Голос». Но Мефистофель для нее — конечно же, дебют.

— Этери, я полагаю, вряд ли вы когда-нибудь могли даже помыслить, что исполните роль Мефистофеля-карателя в кантате Альфреда Шнитке?

— Абсолютно точно. Даже, наверное, в страшном сне не приснилось бы такое. Когда мне позвонил Кузьма Бодров, я долго переспрашивала: «Вы точно меня имеете в виду? Вы меня ни с кем не путаете?»

— А вы знали предысторию этой кантаты, тот факт, что эта роль была написана для Аллы Пугачевой?

— Я вообще ничего не знала об этом. Само предложение ввергло меня в такой ужас: справлюсь ли я? У меня вообще-то большой опыт на эстраде, но когда дело касается классики, гложут огромные сомнения в своих способностях. Не в том смысле, что я не выучу материал, но хватит ли моего голоса для исполнения такой сложной партии? Сложной, как выяснилось, даже не столько вокально, сколько эмоционально. Но поскольку с эмоциями я дружу, то, как мне сказали, многое из задуманного получилось. Хотя у меня к себе, конечно, осталось еще много вопросов.

— А как вы относитесь к самой музыке? Ведь ваш фрагмент — знаменитое танго — это же самая яркая в кантате музыка, доступная любому человеку, даже такому, для кого Шнитке — что-то непостижимо сложное. А тут — шлягер. Что вы думаете об этом танго, какие вообще эмоции у вас возникли?

— Я прочитала воспоминания Альфреда Шнитке, там есть великолепная фраза: «Это было унижение банальностью». То есть страшная миссия, которую должен был выполнить Мефистофель — растерзать и уничтожить тело доктора Фауста, — всё это происходит на фоне стилистически упрощенной композиции. Отрицательный характер моего героя подчеркивается мелодией танго.
Почему же все-таки танго? Шнитке пишет так: «Шлягер — хорошая маска всякой чертовщины, способ влезть в душу, поэтому я не вижу другого способа выражения зла в музыке, чем шлягерность».

— Этери, танго — это кульминация произведения: вы появляетесь в зале, оттуда поднимаетесь на сцену и поете в микрофон такую красивую и жуткую мелодию смерти. Бешеная ответственность. И я вас поздравляю: вы прекрасно справились. Но каково это?

— Для меня необычно, даже страшно. Слава Богу, мне не сказали, что в зале присутствовала Ирина Шнитке, иначе я бы тогда совсем обомлела. Казалось бы, где я только не выступала: с микрофоном пела и без, с большими оркестрами, на площади в 50 тысяч человек. Но такого в моей жизни еще не было, волнение зашкаливало. Зато после концерта я услышала теплые слова от Ирины Федоровны. Она меня поздравила, сказала, что у меня огромный потенциал, что из всех вокалисток, которых она слышала, никто правильно не исполнил штрихи: допустим, две ноты легато, дальше стаккато. Все поют только легато. Я первая, кто всё исполнила точно. Это она отметила особо, и мне было очень приятно. Надеюсь, в моей жизни еще будет возможность сыграть и спеть роль Мефистофеля.

Юбилей Альфреда Шнитке еще впереди. Предвкушаю и надеюсь на не менее знаковые концерты, чем этот. Что до Камерного хора, то, как сказал мне Александр Соловьёв, он собирается и дальше исполнять транскрипции сочинений Альфреда Гарриевича. Уже в работе несколько пьес из «Сюиты в старинном стиле» — в версии петербургского композитора Сергея Екимова для камерного хора и инструментального ансамбля. А в мае 2015 года, на фестивале к Дню Победы, хор исполнит «Песни войны и мира», одно из ранних сочинений Шнитке, которое как нельзя лучше вписывается в контекст торжеств к 70-летию Великой Победы.

Музыкальная жизнь № 10, 2014
Ольга РУСАНОВА

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору