Предстоящие мероприятия




Томск
11 декабря 2016



Томск
14 декабря 2016


Томск
17 декабря 2016

томск
18 декабря 2016

Томск
22 декабря 2016


Томск
25 декабря 2016


Томск
29 декабря 2016

Томск
30 декабря 2016

Томск
3 января 2017

Томск
5 января 2017


Томск
17 февраля 2017

Читайте на эту же тему







Михаил ПЛЕТНЕВ: «Дирижировать, как летать»

Добавлено 05 ноября 2014

Михаил Плетнёв (фортепиано, дирижер), Томская филармония

Разговор с маэстро с тремя лирическими отступлениями

Этот вечер стал памятным во всех отношениях. Имя выдающегося музыканта Михаила Плетнева, которого некоторые музыкальные критики называют гением, бренд Российского Национального оркестра, входящего в двадцатку лучших оркестров мира, и, конечно, программа концерта, включавшая в себя редко исполняемый Третий скрипичный концерт К. Сен-Санса и два произведения в обработке маэстро Плетнева: Вариации Й.Брамса на тему Генделя и знаменитую органную Токкату и фуга ре минор Баха в переложении для оркестра, — все это настраивало слушателей на встречу с Искусством.

Следует заметить, что она состоялась благодаря поддержке Министерства культуры России. Концерт, проходивший в рамках проекта «Всероссийские филармонические сезоны», ожидания томской публики оправдал сполна.

После первого отделения некоторые выходили со слезами на глазах, и признавались, что «светлая грусть Сен-Санса очистила душу», другие с восторгом отзывались о солисте — молодом скрипаче Павле Милюкове. Второе отделение, в котором прозвучали сочинения Брамса и Баха, превратило разновозрастную публику в единый организм, который ликовал и свой восторг выражал аплодисментами и криками «Браво»! За кулисы к маэстро мы пришли, чтобы передать цветы от поклонников, поблагодарить за самоотдачу, за вдохновенную игру.

— В зале сидели люди, которые помнят, когда вы выступали в Томске в 1978 году, совсем юным пианистом.

— Совсем юным? Не помню. Приезжал сразу после конкурса Чайковского… Мне шел двадцать первый год.

Лирическое отступление о фотографии

На VI Международном конкурсе им. Чайковского Михаил Плетнев получил Золотую медаль. Победа сделала имя пианиста известным, а гастроли по Советскому Союзу дали провинциальной публике возможность познакомиться с восходящей звездой исполнительского искусства.

— Он выступал в Органном зале, я солировал вместе с ним, — вспоминает Сергей Зеленкин, концертмейстер Томского Академического симфонического оркестра. — У меня даже фотография сохранилась.

Новая встреча музыкантов состоялась 3 ноября сего года за кулисами Большого концертного зала. Однако во второй раз в Томск Михаил Васильевич Плетнев приехал уже как дирижер, создатель и художественный руководитель одного из лучших в мире коллективов — Российского Национального оркестра.

«А я сделал свое»

-То есть вы считаете, что мы не зря приехали? — перехватывает инициативу маэстро. Дальнейшим разговором дирижировал он.

— Мы настолько восхищены, что трудно облечь в слова то эмоциональное потрясение, какое испытали на концерте. Сначала открытие нового Сен-Санса, потом ваши авторские оркестровые версии Брамса и Баха, которые изумили, восхитили. Эта программа Вами предложена только для сибирского турне? Какую цель ставили перед собой, музыкантами — познакомить? Просветить? Подарить радость?

— Наверное, раз вы так говорите. Да, решали и ту, и другую, и третью задачи.

— Когда писали оркестровые версии фортепианного сочинения Брамса или знаменитой Токкаты Баха, у вас не возникало чувства, что вы вступаете в заочный диалог с гениями?

— Нет, не было. Но было определенное отношение к музыке. Два произведения — две разные мотивации. Касательно Брамса, мне всегда казалось, что в оркестре это может прозвучать лучше, чем на рояле. А Бах… Есть какие-то переложения. Их довольно много. Что-то я слушал. Что-то мне нравилось, что-то нет. А потом подумал: «А дай-ка я свое сделаю…».

— И вы сделали шедевр! Московская пресса после первого исполнения оркестром вариаций Брамса и Токкаты Баха оценила их как второе рождение произведений.

— Я не читаю прессу. И почему второе? Сколько раз играют произведение, столько раз оно и рождается. И умирает. Но, видимо, не совсем. Вот в вас оно осталось какими-то кусочками. И это уже хорошо.

Лирическое отступление о диване

— Спасибо, что согласились побеседовать. Понимаю, тяжелый перелет…
— Отчего ж тяжелый? Всего час лету из Красноярска до Томска. Тем более в самолете есть удобные диванчики. Правда, я на них не лежал… Я даже не успел заснуть. Просто сидел в кресле. Отдыхал и не заметил, как уже начали снижение.

Маэстро предлагает провести опрос среди оркестрантов, администрации РНО — хороши ли диваны в самолете. Он не улыбается, но ирония в адрес прессы улавливается. Но мы оставляем без внимания предложение поговорить не о музыке.

— Тем не менее, график тура напряженный: 1 ноября — Новосибирск, 2-е — Красноярск, 3-е — Томск, 4-е — Тюмень…

— Утомляют не перелеты, а ежедневные концерты. Но ведь чем-то заниматься нужно. А так, вместо свободного вечера, сделали хорошее дело — дали концерт Томске. Разве плохо?

О спящих и аплодирующих

— У вас замечательный концертмейстер — Алексей Бруни. И в одном из концертов он солировал в Третьем скрипичном концерте си-минор Сен-Санса. К слову, Томск помнит его концерты, где он выступил и как скрипач, и как дирижер. Это было лет восемь назад…

— Да, пробрался к вам раньше оркестра.

— Почему все-таки молодому скрипачу вы доверили играть Концерт Сен-Санса?

— Это не я, это Сен-Санс доверил сам.

— Как вы решаете, что тому или другому музыканту автор произведения доверяет?

— Просто: написал по e-mail, получил ответ. Или вот: можно еще послать sms.

— Вашему чувству юмора, Михаил Васильевич, можно только позавидовать. После такого сложного концерта Вам достает сил шутить. А вас не раздражают аплодисменты во время пауз между частями сочинения?

— Меня больше раздражает, когда их вообще нет.

-То есть аплодисменты не «по уставу» говорят о том, что в зале неискушенная публика.

— Так оно и есть. То, что публика аплодирует, это говорит о том, что она не спит. Это верный признак. Недавно я выступал в Японии, на первом ряду сидели два человека. Мы играли громкую вещь. Хорошо играли. Весь зал внимательно слушал. А они хорошо заснули. И я им так позавидовал: спали они так замечательно…

— Позавидовали, что они получают двойное удовольствие — музыка к ним приходит во сне?

— Да, есть такая категория слушателей, которые приходят на симфонические концерты поспать. Может быть, и вам сделать спальные места?

— Когда-то давно читала, что в Японии на концертах симфонического оркестра зрители «слушают» в кроватях.

— Нет, такого на самом деле там нет. Я заметил только двух спящих. Просто мы своим любимым делом занимаемся, они своим — спят.

Лирическое отступление о шоколаде

— В концерте 1978- го участвовали четыре лауреата конкурса имени Чайковского. Перед концертом все они сидели в комнате отдыха, и здесь же играли дети оркестрантов, — рассказывает Екатерина Лаптева, арфистка Томского Академического симфонического оркестра. Одного мальчика взял на руки молодой Миша Плетнев, у малыша в руках оказалась шоколадка. И он ею испачкал белую рубашку. «Давайте я застираю по быстрому», — предложила я. «Спасибо, у меня есть другая, запасная».

«Я в себе ощущаю летчика»

— Удовлетворены ли вы акустикой зала?

— Конечно, глуховато. Но вы не расстраивайтесь. Мы гастролировали по городам Поволжья, и могу сказать, что акустически залы в Сибири лучше. Сказали, в зрительном зале лучше звучало, чем на сцене. Ну, что ж… Мы должны во всяком зале играть. По-моему, акустика в зале есть. Это не на открытом пространстве играть.

— Однажды Михаила Булгакова спросили, что ему ближе — драматургия или проза. Он ответил, что для него эти два рода литературы — как две руки для пианиста одинаково важны. Вот как бы вы ответили, какая из трех ипостасей вам ближе — пианиста, дирижера, композитора?

— Когда за роялем — я пианист, когда стою перед оркестром — дирижер, когда что-то сочиняю — композитор. Кого я в себе больше ощущаю? … Летчика.

— Опять смеетесь?

— Нет. Я недавно приобрел вертолет. И на нем научился летать. Хочется полетать. Может быть, к вам прилететь, в Томск? Вот Амир, мой администратор, не даст соврать. А когда мы были в Новосибирске, нас пригласили, и мы полетали на вертолете МИ-2? Знаете такой?

— А вы знаете, что конструктор первых МИ — Михаил Миль учился в Томске? Он выпускник Сибирского технологического института (ныне ТПУ).

— А жил потом в Староконюшенном переулке, где я сейчас живу.

— Удивительно! Вот видите, какими неожиданными нитями связана ваша судьба с Томском!

— Да, мир удивительно тесен. Все где-то живут… В этом году я слетал в Норвегию, к Григу в гости. Там очень красивые места. Фьорды просто замечательные…

— С чем сравнимы эти ощущения, когда вы за штурвалом вертолета.

— Сядьте, попробуйте, поймете тогда. Когда однажды в Вербье (есть такое местечко в Швейцарии) проходил гала-концерт: лучшие пианисты мира играли на восьми роялях. Среди нас был Эмануэль Акс, музыкант неплохой, обладатель «Грэмми». Его журналисты тоже спросили, что вы ощущаете, когда играете в восемь роялей, и он сказал: «Почти тоже самое, как если бы было девять, только на один меньше».

-То, что мы ощутили на концерте, еще долго будет жить в нас. И отдельное спасибо за чувство юмора.

Беседовали: Татьяна ВЕСНИНА и Елена СУМИНА

Фото: Яков АНДРЕЕВ

bkz.tomsk.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору