На конкурсе имени Чайковского начались выступления скрипачей

Добавлено 18 июня 2015

Малый зал Московской консерватории, Елена Корженевич (скрипка), Международный конкурс имени П. И. Чайковского, Павел Милюков (скрипка)

Александра Конунова. Фото: tchaikovskycompetition.com
Бах и Паганини, Чайковский и Брамс, Равель и Мессиан, Лютославский и Шуберт — композиторы, чью музыку довелось услышать в первый день скрипичного соревнования на конкурсе имени Чайковского.

Выстроить программу как можно более индивидуально старается каждый конкурсант, что не слишком просто: все должны сыграть Адажио и фугу либо Чакону Баха (ее выбрали шестеро конкурсантов из семи), по два каприса Паганини (включая непременный № 24) и обязательно — «Вальс-скерцо» Чайковского. С каждым следующим исполнением удивить публику и жюри одной и той же пьесой все труднее. Однако это возможно — вспомним слова Владимира Крайнева: «Номер не имеет значения, важно, как ты сыграешь — это действительно так! Я часто сижу в жюри и ловлю себя на том, что, когда ты уже готов заснуть, вдруг выходит исполнитель, от чьей игры у тебя открываются глаза, появляется новое дыхание, и ты восторженно внимаешь тому, что делает он или она».

Таким конкурсантом в первый день стала 26-летняя Александра Конунова (Молдова). Она открыла вечернее прослушивание, выступив под четвертым номером, начала с Чаконы Баха и выиграла: с первых же нот исполнение поразило убежденностью и зрелостью (а это была уже третья Чакона за день). Фактически перед нами предстал не перспективный молодой исполнитель, но сложившийся зрелый солист. Затем звучали каприсы Паганини и «Вальс-скерцо» — уже по четвертому разу в этот день — тем не менее, поразившие свежестью, а венцом программы стало «Цыганское каприччио» Крейслера. Пятиминутную миниатюру Конунова подала как миниатюрный спектакль, где за каждой нотой чувствовался характер цыганки во всей его переменчивости.

В особенности это было заметно после выступления Любови Стекольщиковой, завершившего дневные прослушивания. Единственная из семерых конкурсантов, из Баха она выбрала Адажио и фугу, а не Чакону, перед тем уже прозвучавшую дважды: казалось, это могло бы освежить слушательское восприятие, но исполнение отличалось лишь совершенством на грани механистичности и нисколько не брало за душу. Точно так же были сыграны не только каприсы Паганини и «Вальс-скерцо», но даже зажигательная «Цыганка» Равеля. Как вспоминает Гидон Кремер, однажды Давид Ойстрах сказал ему: «Зачем тебе эта „Цыганка“? Я эту пьесу всегда ставлю в программу концерта, если мне некогда заниматься». Действительно, «Цыганку» порой исполняют без особой глубины, «разрывая тельняшку на груди», но здесь не было и этого — все та же холодная аккуратность, убивающая дух музыки.

Вечернее прослушивание продолжила Майю Кишима (Япония). Как и ее предшественница Конунова, она выбрала Чакону Баха: сравнить две интерпретации оказалось необыкновенно интересно. Исполнение Конуновой отличала невероятная степень свободы, недоступная никому из выступавших прежде в тот день, тогда как прочтение японки, не менее зрелое, отличали неспешность и задумчивость. Кишима, в отличие от многих, придала значение тому, чтобы эффектно начать программу, и Скерцо Брамса для этого стало хорошим выбором. Возможно, слушатели помнят скрипачку по предыдущему конкурсу имени Чайковского, не говоря уже о московском выступлении с Владимиром Спиваковым в 2004 году, и нельзя не заметить, как она выросла с тех пор.

Вопрос, чем именно разнообразить набор из Баха, Паганини и Чайковского, конкурсанты решали по-разному. Ен Гук Ким (Южная Корея) выбрал Блестящее рондо Шуберта, Босон Мо (Канада) — Тему с вариациями Мессиана. Елена Корженевич (Россия) завершила выступление Сонатой для скрипки соло Гражины Бацевич, и это был отважный шаг. Изысканную, малоизвестную пьесу, не столь уж выигрышную с точки зрения ситуации конкурса, Корженевич сыграла с явным азартом, дав понять, как ей дорога эта музыка. Открывший дневные прослушивания Павел Милюков, напротив, начал сразу с двух миниатюр ХХ века. Вероятно, без Каприччио для скрипки соло Александра Чугаева, напомнившего что-то вроде Хиндемита третьей свежести, можно было и обойтись. Зато открывшее программу Subito Лютославского для скрипки и фортепиано стало необыкновенно ярким стартом и выступления Милюкова, и скрипичного состязания в целом. Контраст между этими сочинениями и обязательной частью получился ярким, но ощущение нехватки чего-то главного в игре Милюкова так и не ушло.

Текст: Илья Овчинников
www.rg.ru

ВКонтакте Facebook Twitter Мой Мир Google+ LiveJournal

© 2009–2017 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору