Предстоящие мероприятия












Санкт-Петербург
14 декабря 2016

Санкт-Петербург
23 декабря 2016

Читайте на эту же тему






На конкурсе имени Чайковского проявился русский след

Добавлено 30 июня 2015

Михаил Плетнёв (фортепиано, дирижер), Денис Мацуев (фортепиано), Дмитрий Маслеев (фортепиано), Николай Луганский (фортепиано), Валерий Кулешов (фортепиано), Международный конкурс имени П. И. Чайковского, Сергей Редькин (фортепиано)

Джордж Ли (США) на третьем туре. Фото cо страницы конкурса в социальной сети Facebook
Первый день финальных прослушиваний у пианистов начали россиянин Сергей Редькин и американец Джордж Ли. Последнего готовил к конкурсу русский педагог и пианист Максим Могилевский — так же как и второго зарубежного участника третьего тура Люку Дебарга, он занимается с ученицей Льва Власенко Реной Шерешевской.

Вопреки обыкновению, когда финалисты в паре с обязательным концертом Чайковского играли Третий концерт Рахманинова (реже — Второй, еще реже — концерты Листа), в этом году рахманиновский опус прозвучит только один раз, в исполнении верного традициям российской школы Лукаса Генюшаса. Правда, в выборе концерта Чайковского Лукас проявил оригинальность, остановившись не на Первом, а на Втором концерте. В его программе второго тура была, кстати, Седьмая соната Прокофьева — сочинение, которое, как показывает практика, включают в программу будущие лауреаты: из тех, кто первым приходит на ум, — Михаил Плетнев, Николай Луганский, Денис Мацуев (а грандиозная интерпретация Алексея Султанова на том же конкурсе отмечена голосами жюри, увы, не была). Но это замечание в скобках, посмотрим, сработает ли теория Седьмой сонаты на этот раз. Возвращаясь же к концертам, отметим, что и здесь лидирует Прокофьев: Сергей Редькин выбрал Второй, а Джордж Ли и Дмитрий Маслеев — Третий концерт. Люка Дебарг и самый юный участник конкурса Даниил Харитонов остановились на Втором и Первом концертах Листа.

Итого вместо двух-трех партитур Госоркестр (с финалистами работает этот коллектив) освоил семь. Шесть нервных (а значит, непредсказуемых) участников, 12 выступлений, каждое из которых может решить судьбу участника, — эту ответственность, безусловно, оркестр чувствует. ГАСО играет вместе с дирижером Алексеем Богорадом, который всеми силами старается напряжение снять, всем видом воодушевляя коллектив. В особенности пышно звучат сольные оркестровые фрагменты, где дирижер расправляет крылья и наконец имеет возможность показать себя на упоительном фортиссимо — не все же уступать эту честь солисту! Это, конечно, ирония, но не беспочвенная: при довольно качественном ансамбле оркестр все же заглушает пианиста. Это было очевидно на выступлении Сергея Редькина — студента Александра Сандлера из Санкт-Петербургской консерватории (профессор воспитал и Мирослава Култышева, победителя XIII конкурса): местами чересчур деликатная игра пианиста тонула в оркестровом звучании. Вообще же этот музыкант на конкурсе показал высокий уровень владения ремеслом, в лучшем смысле представляя академический пианизм — сдержанный, аккуратный, без излишних внешних эффектов (он скорее интроверт), к его пониманию стиля того или иного композитора тоже вопросов, как правило, не возникало. Все это вместе с широтой, пластичностью фразы, умением охватить целое проявилось в прокофьевском концерте, где патетика лирического высказывания была скорее субъективной, внутренней, впрочем, как и «колючее» скерцо и фантасмагорическое интермеццо — как память о том, что сочинение написано на смерть друга. Концерт же Чайковского выдал скорее и нервное напряжение, и недостаточный опыт — исполнение было неровным; впрочем, открывать финал — дополнительная нагрузка.

Второй финалист — Джордж Ли из США, 19-летний музыкант, который наповал сразил публику фантастической виртуозностью. Вторую рапсодию Листа публика слушала — буквально! — кто с улыбкой на лице, кто с открытым ртом: абсолютная свобода владения инструментом при немыслимых темпах вызывала неприкрытый восторг. Правда, пока виртуозность и эффектность (возможно, в силу молодости) уступают в его выступлениях содержательному аспекту, что продемонстрировала его интерпретация Вариаций на тему Корелли Рахманинова, где за классическим циклом вариаций не была услышана катастрофа — ни внутренняя, рахманиновская, ни приближение внешней.

Уже в первых аккордах концерта Чайковского — в интерпретации Ли волевых и решительных — был слышен общий посыл: пианист трактует этот концерт как brilliance piano concerto, и этой установке он и следовал. Нельзя сказать, что такая трактовка «работает» по отношению к музыке Чайковского — отсюда и излишняя скерцозность, даже с оттенком джаза в среднем разделе второй части, и практически этюдный финал с минимумом интонаций, о русской песне совсем не напоминающих.

То же — и Третий концерт Прокофьева, идеально сыгранный с технической точки зрения: но что касается этой музыки, то здесь фортепиано — лишь один из инструментов (пусть и главный) оркестра, и на выручку приходит дирижер, а потому недостаток глубины прикрыли Алексей Богорад и ГАСО.

На пару вопросов — по пути к ученику — ответил Максим Могилевский:

— Довольны ли вы выступлением Джорджа?

— Да, я очень доволен. Джордж — очень чуткий музыкант. Мой большой друг Валерий Кулешов, лауреат Конкурса Вана Клиберна, пришел на репетицию и сказал несколько точнейших замечаний, и Джордж полностью ему доверился и постарался все сегодня сделать.

— Вы начали заниматься только полгода назад?

— В Консерватории Новой Англии, где я недавно начал работать, меня попросили послушать студента. Я послушал и понял, что это невероятный талант, совершенно интуитивный самородок при феноменальной природной технике. Я был счастлив работать с ним и готовить его к конкурсу.

— Как вы его настраивали?

— Я его настроил так, чтобы он принес людям радость. Тем, кто так полюбил его здесь, в Москве, кто ждет его выступлений. Чтобы он играл для их удовольствия и радости. Чтобы он не думал о конкурсе, а и сам испытал чувство радости. И потом сказал ему, чтобы он забыл про Ланг Ланга, а помнил про Эмиля Григорьевича Гилельса, про Баренбойма и про Ашкенази — про таких артистов. Они, кстати говоря, тоже небольшого роста, и у них есть колоссальная внутренняя энергия. Вот у него, мне кажется, тоже есть это качество.

— Что самое главное в занятиях с ним?

— Он настолько интуитивный, что ним не надо ничего особенного делать, просто нужно довериться ему, дать раскрыться и сделать то, что он чувствует, что он хочет. Он очень умный и очень образованный мальчик. Учится еще в Гарвардском университете, куда берут немногих, изучает литературу.

Марина Гайкович
Зав. отделом культуры «Независимой газеты»

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору