Право голоса Егора Егоркина

Добавлено 11 мая 2015

11 мая — выборы нового главного дирижера «главного» оркестра Германии. Наделен правом голоса и пикколо-флейтист Егор Егоркин — единственный оркестрант росийского происхождения.

Егор Егоркин
В 2013 году Егор Егоркин занял вакансию пикколо-флейтиста, став одним из 124 полноправных членов коллектива прославленного оркестра Берлинской филармонии. Он же — первый за долгое время и на сегодняшний день единственный русский музыкант в оркестре, объединяющем представителей 27 наций. Согласно заложенной при основании оркестра в 1882 году традиции, своего нового шефа музыканты выбирают сами.

Музыкальный обозреватель DW Анастасия Буцко поговорила с выпускником Петербургской и Веймарской консерваторий о том, как он попал в ряды «берлинских филармоников» и как собирается выбирать в понедельник нового шефа.

DW: Егор, от того, какое решение будет принято 11 мая, во многом зависит, в каком направлении пойдет развитие »главного" оркестра Германии. Как вы в качестве обладателя одного из 124 голосов готовитесь к выбору нового шефа — переслушиваете записи, разговариваете с коллегами, делаете что-то еще?

Егор Егоркин: Главное — личный опыт работы с дирижерами, ведь все кандидаты уже стояли за пультом «филармоников». Поскольку я недавно в ансамбле, я внимательно слушаю коллег. Записи тоже слушаю. До сих пор я не сделал выбора, но знаю, что он мне предстоит. 11-го у нас всех будет очень долгий день.

— Какими качествами должен обладать кандидат,который в конечном итоге будет объявлен в понедельник?

— Лично меня особенно интересует практическая сторона работы: что говорит дирижер, насколько интересные и оригинальные у него решения, может ли он сплотить оркестр и раскрыть потенциал каждого солиста.

— Кажется ли вам, что в репертуаре оркестра должен доминировать немецкий репертуар? Берлинские филармоники значит Бетховен, Малер и Брамс? Или должно появиться больше новой музыки?

— В этом вопросе я не вижу противоречия: интернациональная, разнообразная программа — это тоже немецкая традиция. Что касается лично меня, то мне, конечно, хотелось бы побольше репертуара, где можно поиграть на «пикколке». Только вот нельзя заставить публику все время слушать Россини или «Шестую» Шостаковича. К счастью, в современной музыке мой инструмент тоже достаточно востребован.

— Как вы, кстати, выбрали именно флейту-пикколо?

— Флейту выбрала моя мама, потому что я в детстве часто болел. Она думала, что у меня будет крепче организм, если я буду много занимался на флейте. Сегодня я думаю, что он был бы крепче, если бы я занимался лыжами. А к пикколо меня пристрастили уже в Веймаре. Туда я попал в 2006 году по стипендии имени Марии Павловны.

Дирижер Саймон Рэттл — активный пропагандист музыки.
— Егор, вы — единственный музыкант российского происхождения в Берлинском филармоническом оркестре. Как так случилось, что вы попали в ансамбль?

— Это был долгий путь: в 2011 году я получил возможность сыграть прослушивание на вакансию пикколо-флейтиста. Из нескольких десятков кандидатов в финал вышли трое, я в их числе, но после долгого совещания оркестром было принято решение никого не брать. Однако вскоре мне удалось поступить в академию при оркестре, основанную еще при Герберте фон Караяне.

В академии молодые музыканты играют вместе с маститыми «филармониками». Я, например, занимался с нашими замечательными флейтистами — Эммануэлем Паю (Emmanuel Pahud), Михаэлем Хазелем (Michael Hasel), Андреасом Блау (Andreas Blau) и Йелькой Вебер (Jelka Weber). Я постарался понять и перенять основные качества, настроить себя на этот оркестр.

— Как именно вы себя »настраивали" на оркестр? В чем заключается специфика музыкальной культуры Берлинских филармоников?

— Каждый отдельно взятый музыкант уникально хорош как в техническом плане, так и в понимании музыки и реагировании на происходящее вокруг, ведь каждый момент неповторим, а детали зачастую неуловимы. Поэтому это, как вы говорите, действительно скорее огромный «камерный» ансамбль.

— Берлинский филармонический — ансамбль с уникальной демократической структурой, самостоятельно принимающий решения о репертуаре, о поездках,вакансиях. Как отличается жизнь и работа в этом оркестре от других?

— Это для меня совершенно новый мир: члены ансамбля действительно обсуждают и принимают решения по всем важным вопросам, будь ли то репертуар, поездки, отношения с прессой. Принимаются в порядке голосования и решения, кто остается в оркестре после пробного контракта. Меня выбрали почти единогласно, это было очень приятно, конечно.

— Пожалуй, главное наследие эпохи Саймона Рэттла — это»Цифровой концертный зал" Берлинского филармонического оркестра, Digital Concert Hall, дающий возможность слушать концерты оркестра из любой точки мира в самом высоком качестве. Думаете ли вы, что в этом — будущее классической музыки?

— Проект замечательный. Особенно если попробовать очки виртуальной реальности: послушать прямую трансляцию из концертного зала, стоя как будто прямо напротив дирижера — это очень интересный опыт. С другой стороны, мне кажется, что переизбыток музыки на всех мыслимых цифровых носителях, доступной в огромных количествах, приводит к ее обесцениванию. Лично я с недавних пор открыл для себя аналоговый звук — старую добрую пластинку.

— Что, с вашей точки зрения, является залогом выживания классической музыки?

— Маленькие дети. Образовательный проект Берлинского филармонического — замечательная инициатива: мы ездим по детским садикам, играем небольшие концерты, показываем, как работают инструменты. И даже у нас с собой всегда есть небольшие детские инструменты, они все пробуют. Я всегда стараюсь принимать участие в таких концертах.

www.dw.de

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору