Предстоящие мероприятия














Москва
с 9 января 2017 по 15 января 2017

Читайте на эту же тему

23 сентября 2015





«Публика, которую я призываю, приходит со свежими ушами, в этом моя сила, я умею это делать»

Добавлено 23 сентября 2015

Вадим Репин (скрипка), Свердловская филармония, Юрий Фаворин (фортепиано), Александр Рудин (виолончель, дирижер), Андрей Коробейников (фортепиано), Лукас Генюшас (фортепиано), Элисо Вирсаладзе (фортепиано), Борис Березовский (фортепиано), Юрий Башмет (альт, дирижер)

РЕНЕ МАРТЕН О ФЕСТИВАЛЕ «БЕЗУМНЫЕ ДНИ В ЕКАТЕРИНБУРГЕ»

Международный музыкальный фестиваль La Folle Journée впервые на 21-м году жизни прибыл в Россию и прошел в столице Урала под названием «Безумные дни в Екатеринбурге» с подзаголовком «Страсти земные и небесные». 70 концертов на шести площадках дали за три дня более трехсот музыкантов из 17 стран мира, проданных билетов 22 тысячи, пустых мест в залах практически не наблюдалось. Лариса Барыкина поговорила с автором идеи и продюсером фестиваля Рене Мартеном.

— Мсье Мартен, когда-то вы мне рассказывали, что идея La Folle Journée пришла вам в голову на стадионе, во время концерта рок-группы U2. Вы по-прежнему любите разную музыку?

— Я работаю только в сфере классической музыки, но для меня важно быть в курсе всей современной мировой музыки во всех жанрах. Я много слушаю джаз и рок, но это не значит, что я организую их концерты. Для меня важно быть в курсе, чем живет слушатель сегодняшнего дня. Особенно молодежь.

— Есть ли у вас собственный опыт музыканта? Вообще как становятся продюсером?

— Музыку я безумно любил с самого детства, пел в хоре. Потом был студентом консерватории, посещал классы гармонии, контрапункта и анализа. Занимался игрой на ударных инструментах. Затем играл в рок-группах, увлекался фольклором, традиционной бретонской музыкой. В общем, прошел все, что только можно. Но я всегда был продюсером. Я учился в школе управления и торговли, но уже тогда хотел организовывать концерты. В возрасте 23 лет я организовал свой первый концерт: это была программа с Вильгельмом Кемпфом. Потом уже работал с Рихтером, Мартой Аргерих, с Ашкенази. Благодаря Рихтеру и «Декабрьским вечерам» я познакомился с русскими музыкантами: Наталией Гутман, Олегом Каганом, Юрием Башметом… Спустя какое-то время я организовал уже 10 концертов, потом 30, потом 100… На сегодняшний день я по всему миру устраиваю 1600 концертов в год.

— Фантастическая цифра! А сколько всего вы придумали и проводите фестивалей?

— Самый крупный и проходящий по всему миру фестиваль — это, конечно, La Folle Journée, это 1200 концертов в год. Большой фортепианный фестиваль с 1981 года я провожу в Ла-Рок-д’Антероне (La Roque-d’Anthéron), там выступали практически все великие и знаменитые пианисты мира. Есть фестиваль Святослава Рихтера в Гранж-де-Меле (Grange de Meslay) в Турени. В прошлом году он отметил свое 50-летие, а 25 лет назад Святослав Рихтер передал мне управление этим фестивалем. Есть еще концертные серии в Королевском аббатстве Фонтевро(Abbaye Royale de Fontevraud), самом большом аббатстве католического мира. И красивый вокальный фестиваль в местечке Сен-Флоран-ле-Вьей (Saint-Florent-le-Vieil), это час езды от Нанта. А также серии концертов в самом Нанте, где я живу, в Ниме, Марселе и в других городах.

— Где и как вы находите музыкантов?

— Я много слушаю. Огромное количество записей, трансляций, я слежу за фестивалями и конкурсами. А еще у меня в друзьях известные профессора и педагоги, к мнению которых я прислушиваюсь. Например, Александр Рудин, Наталия Гутман, Элисо Вирсаладзе. Если Элисо скажет мне, что у нее есть интересный студент, то я, конечно, послушаю его. Вообще главное в моих отношениях с музыкантами — доверие. Я могу дать артисту очень сложную задачу, а артист, в свою очередь, может меня попросить о самом невероятном. Пианист Лукас Генюшас, которого я уже лет пять поддерживаю, в один прекрасный день сказал: «Мечтаю сыграть «Ludus tonalis"Хиндемита». Я тут же запланировал такой концерт. И поверьте — зал будет полон.

— Что на вашем фестивале вам нравится больше: встречаться со старыми друзьями-музыкантами или открывать новые имена?

— С музыкантами-друзьями я всегда могу позволить себе риск, они уже знают мою манеру работать. Но и с молодыми мне очень нравится. Особенно тот этап работы, когда происходит выбор произведений, репертуара. Вот как я выбирал музыкантов для Екатеринбурга? Я решил, что должны играть те, кто никогда здесь не был. Например, пианисты Николя Ангелих, Давид Кадуш, бельгийский барочный ансамбль Ricercar Consort, фантастический гитарист из Испании Хуан Мануэль Канисарес. Чтобы создать событие.

— Вы говорили, что слушаете много конкурсов; наверняка не прошли и мимо последнего конкурса Чайковского. Какие у вас впечатления, например, от пианистов?

— Многих участников 2015 года я знал и до конкурса. Например, Андрей Коробейников давно участвует в моих фестивалях.

— Тут я должна сказать, что именно вы открыли мне Коробейникова, которого я в первый раз услышала в Нанте в 2007 году; по-моему, о нем у нас тогда практически никто и не знал…

— Это приятно слышать. Я уже упомянул Лукаса Генюшаса. Особенно бы выделил Юрия Фаворина: он — ученик Вирсаладзе, прекрасно играющий современную музыку.

— А вот Россия сошла с ума от Люка Дебарга; что вы о нем скажете?

— В ближайшее время он будет принимать участие в La Folle Journée в Варшаве. Это прекрасный музыкант, очень яркая личность. Планирую пригласить его в Екатеринбург в 2016-м.

— У нас была информация, что во Франции у него не так хорошо с признанием, да и не все члены жюри к нему одинаково восторженно отнеслись.

— Это проблема жюри. А, например, Борис Березовский полагал, что Дебарг достоин первой премии.

— Кстати, о Березовском. Когда-то он сказал очень важную вещь: что на вашем фестивале главное — не исполнители-звезды, а сама музыка.

— Это правда. Это мой приоритет. Мы все на службе у музыки. Я никогда не программирую фестиваль на звездах. Я выбираю тех исполнителей, которые наиболее четко придерживаются композиторского замысла. И это очень важный момент.

— А кто вам вообще помогает? Например, составлять программу?

— Программы составляю я один. В моем компьютере должно быть тысяч пятнадцать произведений, я их слушаю везде: в самолете, в аэропортах, в отелях… Вообще слушать музыку и придумывать программы — мое самое большое удовольствие в жизни. Открыть для себя новую музыку, новых исполнителей — это такое счастье, и этим занимаюсь только я. А в организации фестиваля мне помогает команда, это всего 10 человек.

— Вы начинали с монографических La Folle Journée, их было довольно много, а сейчас перешли к философско-концептуальным темам.

— На 20-м фестивале я выбрал темой американскую музыку XX века: Чарльз Айвз, композиторы репетитивной техники, Филип Гласс и так далее. А еще в Америке есть джаз и мощная киномузыка — и вообще много жанров. Фестиваль имел большой успех. И я сказал себе: нужно придумать тему, которая бы представила панораму четырех веков европейской музыки, от Возрождения до современности. Тема «Passions» («Страсти») — это богатая идея, можно показать музыкальные веяния, тенденции, прошедшие сквозь века: например, как музыка Монтеверди повлияла на современную оперу. Можно показать жанры светские и сакральные. Тематические фестивали делать сложнее, надо все со всем соединить. Но это дает богатый выбор и производит больше впечатления на публику, чем, например, музыка одного автора.

— Немного спустимся с небес на землю. Как финансовоустроен La Folle Journée?

— Общая схема такова: 25 процентов — государственное финансирование (и муниципальное в том числе), следующие 25 процентов — спонсорская помощь. И ровно половину бюджета — 50 процентов — составляет выручка с продажи билетов. А это немалые деньги: ведь в Нанте мы продаем почти 300 тысяч билетов, а в Токио — миллион. Да, здесь, в Екатеринбурге, это пока 22 тысячи, но ведь это только начало.

— Я слышала, что и гонорар на La Folle Journée весьма невелик; несмотря на это, все у вас выступают…

— Когда я создавал фестиваль, я хотел, чтобы музыканты стали его частью, чтобы мы вместе работали на его главную идею. Каждый из нас служит Брамсу, Бетховену, Моцарту, самой идее подобного фестиваля. О финансовой стороне: мы договариваемся. Артисты выступают за более скромный гонорар, вернее, так: он у них обычный, но количество концертов увеличено. Потому что каждый из них знает: он работает на публику завтрашнего дня. Публика, которую я призываю, приходит со свежими ушами, в этом моя сила, я умею это делать: дать артисту ту публику, что он заслуживает.

— А как вы относитесь к мнению, что академическая музыка становится частью шоу-бизнеса?

— Нет-нет, это не шоу-бизнес! Моя концепция (для всех моих фестивалей!) такова: это размышления о классической музыке, которые дают направление развитию музыки в будущем. (Рисует схему.) И каждый год я ставлю под сомнение все, что делаю.

— Я говорю не о вашем фестивале, а об идеях Нормана Лебрехта, который полагает, что система звезд и колоссальных гонораров, стадионные шоу и элементы индустрии приводят к гибели классическую музыку…

— Не читал этого автора, но ничего этого у меня нет. Например, Гергиев и Ланг Ланг выступают на стадионах, но это маленький сегмент. Настоящая классическая музыка — это музыкальная жизнь Екатеринбурга, где я сейчас нахожусь. Это жизнь Московской консерватории им. Чайковского. И это далеко не шоу-бизнес.

— Каким образом, несмотря на обилие концертов на вашем фестивале, в целом не возникает ощущения конвейера и снижения планки?

— Когда я создавал фестиваль, моим приоритетом было требование для музыкантов — высочайший уровень исполнения. Это, конечно, очень трудно. Посмотрите, например, в течение одного дня в Нанте выступают скрипачи: утром Вадим Репин, днем Рено Капюсон, вечером Гидон Кремер. Все — великие, все — в одном зале. Для музыкантов это невероятный вызов, это обмен профессиональным опытом, не забывайте про конкуренцию! И они работают много-много-много, даже больше, чем для обычных концертов. В Нанте, где проходит 300 концертов, запланировано 800 репетиций. Каждый репетирует по два-три раза. При этом солисты играют свою программу с разными оркестрами. Концерты транслируются в прямом эфире на радио и телевидении, и музыканты просто не могут прийти неподготовленными. В общем, это мой приоритет — высокое качество.

— Но может просто не хватить эмоций, душевных сил?

— Нет, чем больше мы работаем, тем более мы свободны. Возникает какой-то новый уровень, второе дыхание. Этот фестиваль для меня — будущее классической музыки, это не шоу-бизнес, здесь нельзя делать деньги. А главная моя мысль вот в чем. Люди должны знать, что музыка Чайковского, Рахманинова, Моцарта, Бетховена существует. И после знакомства с ней публика должна стать другой.

— Как, на ваш взгляд, прошел дебют фестиваля La Folle Journéeв Екатеринбурге?

— Блестящая организация, 95 процентов билетов было продано еще до начала фестиваля, а потом и все остальные. Теплая, почти семейная атмосфера, очень много молодежи. Артисты из европейских стран, которые впервые приехали в Екатеринбург, потрясены публикой. Они считают, что публика очень открытая, внимательная и дружелюбная.

У меня не было задачи сделать в Екатеринбурге копию «Безумных дней» в Нанте. Поэтому наряду с зарубежными артистами здесь выступают местные оркестры, хоры, ансамбль старинной музыки. У нас был свой бюджет, и я попытался сделать чудо исходя из тех средств, что у меня есть. Мне было просто с Екатеринбургом еще и потому, что около десяти лет я работаю с Уральским филармоническим оркестром и Дмитрием Лиссом, я влюблен в оркестр, знаю всех концертмейстеров, все первые пульты. Слышал почти весь репертуар, знаю их возможности, я им полностью доверяю. Я занимался выпуском их дисков, был продюсером их выступлений на других фестивалях. С екатеринбургской командой нам не нужно что-то друг другу специально объяснять, у нас прекрасное взаимопонимание.

— В Екатеринбурге вы столкнулись с ситуацией, когда нет единого здания, и ваша концепция «безумного дня» в понимании Бомарше и французского классицизма — единство времени и места — несколько покачнулась…

— Конечно, Дворец конгрессов, как в Нанте, сильно бы облегчил нашу задачу. Но я предпочитаю иметь в Екатеринбурге такую команду, как у Александра Колотурского, и не иметь единой концертной площадки. Очень часто мы строим какие-то здания, но не очень знаем, что будем делать там внутри. В Екатеринбурге мы создали проект La Folle Journée. Возможно, в будущем наш проект станет основой для постройки нового концертного зала или комплекса залов. И мы будем привлекать для этого наших союзников и единомышленников. А сегодня мы планируем 2016 год, тема фестиваля — «Nature» («Природа»), и его русская часть снова пройдет в Екатеринбурге.

текст: Лариса Барыкина
www.colta.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору