Тихая просветленная грусть

Добавлено 23 сентября 2013

Михаил Плетнёв (фортепиано, дирижер)

Михаил Плетнев //rno.ru

В минувшую пятницу произошло знаковое событие – второе и последнее на этом фестивале выступление худрука РНО в качестве пианиста. Михаил Плетнев извлек под свет софитов малознакомую, редкозвучащую и оттого притягательную Концертную фантазию его любимого Петра Ильича.

Публика испытала на себе действие типичного эмоционального коктейля a la Pier (по Чайковскому): тихую просветленную грусть. Тихую и просветленную от волшебной игры своего кумира, но все-таки грусть, потому что непонятно, когда эту игру услышишь снова.

Инаковость этого вечера ощущалась в зале с самого начала, с того момента, как диктор начала произносить дежурные слова о том, что концерт представляет Министерство культуры и Фонд Михаила Плетнева, почти траурным голосом. Следом также трагично прозвучала фамилия Прохорова (фонд которого является генеральным партнером РНО).

Даже Ален Альтиноглу, вчерашний джигит, страстный вождь, повелитель оркестра, сегодня появился на сцене как в последний раз (на самом деле, так оно и было). Сдержанный, сконцентрированный, француз, в венах которого течет армянская кровь, повел оркестр в Вальсе Арама Хачатуряна. Но не как вчера, делая щедрые махи руками, а гораздо более сдержано, двигая одними кистями и предплечьями, как будто под мышкой у него градусник или папка с нотами.

Хитовая музыка звучала как-то невесело. Хотя, если подумать, драматизм подразумевался самим Хачатуряном, – не зря он написал этот вальс к лермонтовскому «Маскараду». Все последующие номера сюиты: «Ноктюрн», «Мазурка», «Романс» и «Галоп» звучали также весьма драматично. В «Романсе» публика услышала соло Алексея Бруни (первого скрипача оркестра), и показалось, что именно такой пронзительности звука не хватало накануне на концерте Изабель Фауст. Кстати, Бруни в концерте Шумана не участвовал, а наблюдал за игрой Фауст с портика над сценой; оркестр в это время следовал за Татьяной Поршневой, очаровательной второй скрипкой оркестра.

После Хачатуряна снова звучал Равель – очень удачно найденное сочетание, новое и интересное даже второй вечер подряд. Составленная самим Равелем Сюита №2 из его же балета «Дафнис и Хлоя», подобно остальным популярным опусам композитора, прежде всего дает простор для демонстрации возможностей духовых. Естественно, что многообразные нюансы и динамические оттенки указаны в партитуре самим композитором, но их впечатляющее, подробное воплощение обязывает признать мастерство и дирижера и музыкантов превосходным. Тем более, что для исполнения сюиты на сцене собрались четыре валторны, четыре тромбона, четыре трубы, туба, и всевозможные видовые инструменты вроде контрафагота, альтовой флейты и бас-кларнета. Палитру дополняли две арфы, семь контрабасов и челеста. Альтиноглу манипулировал увеличенным составом виртуозно, вовремя переводя звучность каждой группы на нужный звуковой план и давая солистам время выявить и показать слушателям все красоты своих инструментов. Как же не хотелось покидать этот цветущий сад тембров и звуков! Жаль, что в сюите всего три номера (которые звучат без перерывов, как цельная симфоническая поэма).

К финалу «Общего танца» пьеса приобрела динамику гоночной феррари, готовой впечататься куда придется. Все завершил всеобщий аккорд с громоподобным ударом большого барабана.

Концовка для первого отделения едва ли не слишком эффектная.

Однако, как оказалось, она удачно оттенила следующий, заключительный номер – Концертную фантазию Чайковского. Тональность опуса – соль-мажор, по духу вполне соответствовала торжественности момента. К роялю во второй (неужели в последний!) раз вышел сам Михаил Плетнев. Тем, кто знаком с его записями, это его исполнение показалось бы нетипичным. Если попробовать истолковать его таким же нетипичным образом, то можно сказать, что поклонники аниме с полным правом могли бы назвать его кавайным. Во-первых, потому что оно действительно было по-своему прелестным, а во-вторых, потому что играл маэстро на рояле Kawai. Между прочим, японская фирма выступила спонсором этого концерта и предоставила небольшой рояль с очень мягким и глубоким тембром. На утренней репетиции без слов обращаясь со сцены к японцу, представителю фирмы, маэстро восторженно поднимал кверху большой палец, давая понять, что он доволен тем, как выходит фрагмент текста, требующий одновременного звучания первой и четвертой октавы. Также жестами он спрашивал, все ли слышно в зале – и непременно получал в ответ утвердительный кивок головой.

Тогда же на репетиции Плетнев практически исподтишка, из-за спины Альтиноглу подавал сигналы оркестрантам – просто не мог удержаться и не продирижировать, не помочь своим музыкантам миновать сложное место. А мест таких в партитуре Концерта-фантазии предостаточно. Может быть, из-за того, что собирал ее Петр Ильич, по свидетельству его брата Модеста Петровича, по кусочкам, оставшимися после Третьей оркестровой сюиты и первых двух Фортепьянных концертов. По звучанию она напоминает нечто среднее и требует особого внимания не только исполнителей, но и слушателей. Хотя бы потому, что Фантазия имеет несколько стопроцентных каденций, после которых предательски тянет зааплодировать, но музыка, словно не желая обращать внимание на свое конечное нотное воплощение, продолжает звучать и развиваться.

Так же, явно закончив свое выступление, Плетнев все равно продолжает играть. После непродолжительных, но настойчивых уговоров Альтиноглу и музыкантов он соглашается и повторяет вторую часть фантазии (она открывается дуэтом рояля и виолончели, начатым концертмейстером виолончелистов Александром Готгельфом на репитиции по-концертному пафосно, но после совета маэстро играть «как бы для себя» дуэт в результате оказывается исполненным ими с простотой и искренностью).

Плетнев-пианист не раскрывает планов на будущее, но думается, что вернувшийся к инструментальным концертам музыкант готов поддаться на восторги коллег и публики и появляться за роялем чаще.

Дмитрий Заика

http://www.chaskor.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору