Предстоящие мероприятия














Читайте на эту же тему





У этого зеркала три лица

Добавлено 30 июля 2015

Даниил Трифонов (композитор, фортепиано), Григорий Соколов (фортепиано), Вадим Репин (скрипка), Миша Майский (виолончель), Валерий Гергиев (дирижер), Владимир Спиваков (скрипка, дирижер), Денис Мацуев (фортепиано)

Лера Авербах выступила на фестивале в Вербье

Фото: Из личного архива
В крошечном швейцарском Вербье открылся 22-й Международный музыкальный фестиваль, собирающий невероятные аншлаги. В этом году в калейдоскопе имен зарубежных исполнителей — Эса-Пекка Салонен, Джойс ДиДонато, Андраш Шифф, Рено и Готье Капюсон, Томас Квастхофф, Зубин Мета — вновь сверкают имена музыкантов российской школы: Григорий Соколов, Миша Майский, Ильдар Абдразаков, Михаил Петренко, Валерий Гергиев, Денис Мацуев, Даниил Трифонов… Гостем фестиваля уже несколько лет подряд становится пианистка и композитор Лера Авербах. Так сложилось, что она оставила Россию еще юной в 90-е годы, а теперь у нее свой неподражаемый музыкальный стиль и мировая известность. В перерывах между репетициями Лера ответила на вопросы «РГ».

Вы уже не впервые в Вербье. Чем вас так притягивает этот фестиваль?

Лера Авербах: Для меня Вербье — особое место, здесь магическая энергия. Горы, которые я очень люблю, вид из любого окна захватывает дух. Маленькая альпийская деревня — и большая музыкальная семья высочайшего международного уровня. Я в Вербье в пятый раз. До того как приехала сюда впервые, здесь уже исполнялась моя музыка, Женя Кисин читал мои стихи. А уж потом руководитель фестиваля Мартин Энгстрём пригласил меня выступить. С тех пор я участвую в Verbier Festival и как композитор, и как пианистка.

Лера Авербах: Уникальность этого сочинения в том, как оно повлияло на музыку XX века. В фортепианном репертуаре нет другого сочинения, которое бы вдохновило столько транскрипций, их больше 80-ти! Перед исполнением я сделаю что-то вроде презентации, — попытаюсь показать на примере «Картинок», что вообще происходит в голове у композитора; как рождаются идеи. В этом ведь всегда есть определенная доля мистики…Почему для своего выступления в этом году вы выбрали фортепианный цикл Мусоргского «Картинки с выставки»?

Не страшно прикасаться к тайнам творчества Мусоргского — он ведь личность неоднозначная, загадочная?

Лера Авербах: Сила нашей профессии в том, что происходит некое мистическое соединение — композитора, жившего в другом столетии (а иногда и нашего современника), исполнителя и слушателя. Исполнение — это своеобразный элемент гипноза, нечто особенное. На каждом концерте должна чувствоваться грань между Жизнью и Смертью… В своем исполнении я пытаюсь возродить уже давно потерянный подход к интерпретации с позиции пианиста-композитора. Это совершенно особый взгляд и прочтение нотного текста.

Названия сочинений — «После конца времени», «Диалог со временем» — говорят о том, что тема Времени среди самых важных в вашем творчестве…

Лера Авербах: Да, это так. Сейчас меня очень интересует, как меняется наша память. Наши воспоминания с годами варьируются, и не потому, что мы что-то забываем. Эмоциональная окраска восприятия — как это было — наиболее верный показатель того, как мы меняемся сами, в чем мы себя предаем, а в чем остаемся верными себе. В музыке — это двойное, даже тройное дно… В теме Времени всегда много вопросов, на которые, может, и нет ответов.

Вы пишете прелюдии, симфонии, концерты. Что скрывается за их названиями?

Лера Авербах: Сочинение можно назвать «N 23», можно вообще не называть, а можно придумать что-то очень оригинальное, но все это будет одно и то же сочинение. Хорошее название обращает на себя внимание, но не имеет отношения к творческому процессу. Название «Лунная соната» собственно к Бетховену не имеет отношения.

У Моцарта есть изречение: «Мы, конечно, проводники воли Бога, но не всех он избирает для этого». Вы чувствуете в себе силы сказать, что вы — избраны?На фестивале в Вербье прозвучит мое Трио N 2, имеющее подзаголовок «У этого зеркала три лица», как обращение к воображению слушателя. Музыка будит воспоминания, звуки, вибрации вызывают эмоциональные отклики, потому что происходит именно такая связь, которую невозможно рационально анализировать.

Лера Авербах: Если бы я не чувствовала избранность, я бы этим не занималась. Композитор и поэт — сложно назвать это профессией. Публика видит только внешнюю сторону этой жизни, и, если она успешна, виден только глянец. Но на самом деле это неблагодарное, черное и «кровавое» дело…

Вы востребованы как композитор. Общаетесь с исполнителями вашей музыки?

Лера Авербах: Одним из первых исполнителем моей музыки (20 лет назад) стал Гидон Кремер. Так же скрипачи Вадим Глузман, Филипп Квинт, вместе с которыми я училась в Джуллиарде. Из музыкантов, которые знакомы вам по фестивалю в Вербье, — это Леонидас Кавакос, Готье Капюсон, Неэме Ярви, Вадим Репин, Джулиан Рахлин, а также Владимир Юровский, Дмитрий Юровский, Владимир Федосеев, Владимир Спиваков, Мои балеты и оперы идут в ведущих театрах мира: Гамбургской опере, Национальном балете Китая в Пекине, в оперных театрах Амстердама, Сан-Франциско, Копенгагена, Торонто… Для меня большая честь, что они исполняют мою музыку.

Текст: Татьяна Эсаулова
«Российская газета» — Федеральный выпуск № 6737 (166)

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору