Предстоящие мероприятия






Москва
11 декабря 2016


Москва
27 января 2017

Читайте на эту же тему







Вариации для органа

Добавлено 30 мая 2016

Александр Князев (виолончель, орган), Камерный зал ММДМ

Концерт виолончелиста Александра Князева в Московском доме музыки

Любовь к Баху сподвигла виолончелиста Александра Князева в 26 лет заняться органной музыкой.

Будни Александра Князева — до сотни концертов в год, запись дисков и подготовка новых программ. Публика знает, что это «тот самый Князев», который прославился как виолончелист, а затем — уникальный случай — и как органист.


Почему после виолончели еще и орган?

Александр Князев: Это был серьезный шаг — заняться новой специальностью в 26 лет. Начал для удовольствия, потом понял: это серьезно. Я испытывал огромный интерес к музыке Баха, и орган с детства манил звуком и возможностями: для полифонии это лучший инструмент. Но это заблуждение, что я разочаровался в виолончели. Просто хотелось играть Баха больше, чем я мог бы играть его на виолончели.

Упражнение в органной виртуозности?

Александр Князев: Лучшее сочинение для этого — «Музыкальное приношение» Баха в переложении Жана Гийю для органа. Гийю — величайший органист, а «Музыкальное приношение» — самое виртуозное произведение для органа, какое только может быть. Представьте, он задумал его исполнить 15-летним подростком: «Если я это выучу, то смогу сыграть абсолютно все». И он это сделал.

Но у органиста гораздо меньше возможностей выйти к зрителю — не везде есть орган.

Александр Князев: Наоборот, меня даже не хватает, чтобы играть еще больше произведений. Хотелось бы сыграть немецкую романтику — цикл Брамса, замечательные сонаты Мендельсона, одно из самых ярких романтических произведений в музыке сонату Ройбке. Каждый год ко дню рождения Баха 21 марта в Москве в Католическом соборе устраиваю гала-марафон: два с половиной часа звучит гениальная музыка Баха. Прошлый год был ознаменован выпуском альбома «18 лейпцигских хоралов», записанного на органе Домского собора в Риге. Этим летом японская фирма «Octavia» выпустит «Гольдберг-вариации», записанные мною на историческом органе Андреаса Зильбермана в Страсбурге. «Гольдберг-вариации» я исполнил во многих городах России, на потрясающем французском органе «Керн» в Мариинке-3 в Санкт-Петербурге, а также на одном из лучших органов в России в Кафедральном соборе Калининграда. В этом году запланированы мои концерты в нескольких городах Франции, на органном фестивале в Иерусалиме, в Мюнхене, в Токио. Следующий проект — последнее произведение Баха «Искусство фуги».

Говорят, вы единственный в России органист, играющий Баха наизусть?

Александр Князев: Боюсь, что я вообще первый органист в России, кто стал играть на органе без нот. А ведь это ощущение свободы должно быть при игре на любом инструменте.

Есть в России органная публика?

Александр Князев: Она великолепна! Есть города, куда можно приезжать каждый год и играть в сезон три, четыре концерта, и всегда аншлаг. В Екатеринбурге каждый год проходит Баховский фестиваль, где я играл как органист и виолончелист. Отличная публика в зале Казанской консерватории. У нас орган никогда не был культовым инструментом, как на Западе, именно поэтому интерес к нему сейчас огромный.

Не скучаете по виолончели?

Александр Князев: Виолончели в моей жизни не стало меньше, а органных концертов — гораздо больше. Я еще начал выступать как пианист, но это уже другая история.

Живете на износ?

Александр Князев: Почему же? Занимаюсь любимым делом, замечательно себя чувствую.

Расширяя свой виолончельный репертуар, вы очень помогли коллегам.

Александр Князев: Сочинений для виолончели не так много. Но во всех моих транскрипциях я свято соблюдаю принцип — не менять ни одной ноты. Исполняю всего скрипичного Шуберта, 5 скрипичных сонат Бетховена. А в прошлом году я исполнил Крейцерову на виолончели во Франции — это было триумфально: никто не думал, что она и на виолончели может так хорошо звучать. Тут ведь не только вопрос техники, надо звучать на том же накале. Самое сложное — Моцарт. Он предполагает прозрачность, а на виолончели ее достичь трудно. Я исполняю одно из лучших его произведений — Концертную симфонию для скрипки и альта: вместо альта, разумеется, на виолончели.

Почему бы для расширения репертуара не обратиться к недавно написанной музыке?

Александр Князев: А я немало ее играю: Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, Хиндемита, Шнитке, редко исполняемый концерт Бриттена. В моем репертуаре концерты Сэмюэля Барбера и израильского композитора Беньямина Юсупова, Игоря Райхельсона и Алексея Рыбникова, Жана Гийю, Бориса Чайковского. Только за последние три года я представил премьеры шести концертов! Так что дань ХХ веку я отдал, хотя не могу сказать, что эта эпоха любимая. В конце концов, «Вариации на темы рококо» Чайковского — великое произведение, и оно не виновато, что его заиграли на конкурсах. И потом, разве классно исполнить знаменитое произведение это хуже, чем выучить Штокхаузена? Я так не считаю. Для меня Бах, Моцарт и Бетховен — непреходящие гении, и я нахожу в них так много, что можно всю жизнь черпать из этих неиссякаемых источников.

rg.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору