Предстоящие мероприятия













Калуга
с 22 мая 2017 по 26 мая 2017


Читайте на эту же тему






Елена Харакидзян: «Привезу Жарусски, если предложит оригинальную программу»

Добавлено 21 апреля 2017

Вадим Репин (скрипка), Фестиваль «Winterreise — Зимний Путь», Александр Рудин (виолончель, дирижер), Московский камерный оркестр «Musica Viva», Международный оперный фестиваль «Опера Априори», Николай Луганский (фортепиано), Юлия Лежнёва (сопрано), Максим Емельянычев (фортепиано, дирижер, клавесин), Александр Гиндин (фортепиано), Хибла Герзмава (сопрано), «Art-Brand»

23 апреля в Рахманиновском зале «Филармонии-2» завершится IV Международный фестиваль вокальной музыки «Опера априори». На этом концерте впервые в России будет исполнено единственное сочинение в жанре оперы основоположника финской классической музыки Яна Сибелиуса «Дева в башне».

Елена Харакидзян, автор и продюсер фестиваля, рассказала m24.ru о тонкостях организации музыкального события такого масштаба, как «Опера априори».

Фото: Анна Артемьева/100 LIVES

Елена Харакидзян окончила философский факультет Российского государственного гуманитарного университета и Институт Европейских культур по специальности «Культурология». Проходила стажировку в Международной летней академии арт-менеджмента в Зальцбурге. Ведет активную исследовательскую деятельность в сфере лингвистики и истории, имеет ряд публикаций.

Директор проектов, продюсер, редактор, копирайтер, переводчик, тур-менеджер, персональный ассистент и управляющая делами музыкантов и оперных певцов в Продюсерском центре «Арт-Брэнд» (2007−2015). Сотрудничала с такими музыкантами, как Гидон Кремер и камерный оркестр «Кремерата Балтика», Вадим Репин, Николай Луганский, Московский камерный оркестр Musica Viva и Александр Рудин, Хибла Герзмава, Сергей Скороходов, Александр Гиндин и другими.

Автор и продюсер Международного фестиваля вокальной музыки «Опера априори» в Большом зале Московской государственной консерватории имени Чайковского (с 2013 по настоящее время). В рамках фестиваля состоялись сольные концерты Йонаса Кауфмана, Андреаса Шолля, Рене Папе, Суми Чо, Юлии Лежневой, Стефани д’Устрак, Екатерины Семенчук, Макса Эмануэля Ценчича.

— Елена, расскажите, пожалуйста, о концепции фестиваля. По какому принципу выстраивается порядок концертов?

— Конечно, здесь есть ориентир на графики музыкантов, возможности концертных залов, а в конкретном случае с нынешним фестивалем речь идет о трех разных площадках. Концепция строится на исполнении музыки разных эпох — начиная с рубежа XVI—XVII вв. еков и зарождения оперного жанра и заканчивая актуальными произведениями. В программу также обязательно входит камерная музыка и редкий или забытый шедевр оперного искусства. Еще одна неотъемлемая составляющая — солисты, которые нечасто приезжают или никогда прежде не выступали в России или в Москве.

— Между концертами достаточно длительный промежуток времени. Чем это обусловлено?

— Каждый день ходить на плотную программу очень сложно. Если вы приезжаете на фестиваль в Люцерн, Вербье, Зальцбург, чтобы не только послушать музыку или посмотреть спектакль, но и отдохнуть на природе и в атмосфере, создаваемой историко-культурным контекстом — это одна история. В Москве каждый день на сотнях площадок проходят тысячи концертов, и в условиях такой насыщенной культурной жизни, не только музыкальной, но и театральной, порой гораздо более привычной, публике сложно посвятить несколько вечеров подряд одному фестивалю. У нас есть свой слушатель, который ходит на все наши концерты, даже не вдаваясь в детали программы. «Опера априори» за короткий период зарекомендовала себя как яркое событие, стоящее внимания. Люди просто доверяют моему музыкальному вкусу.

— Как в программе нынешнего фестиваля появилось имя аргентинского контратенора Франко Фаджоли?

— О Фаджоли все говорили и спрашивали. И хотя я не люблю программы, составленные из арий, и мне как слушателю и как организатору претит такой «суповой набор», в случае с Франко получилось иначе: если мы называем это «супом», то это аппетитный буйабес, дорогой и изысканный. Практически половина того, что он исполнил, относится к раритетам. Фрагменты из опер Россини «Эдуардо и Кристина» и «Деметрий и Полибий» вряд ли когда-либо звучали в России. Он также продолжил контратеноровых выступлениях на «Опере априори». В рамках первого фестиваля не сложилось с Филиппом Жарусски (его менеджер решил схитрить и не поставил меня в известность о сольном концерте певца на другой московской площадке в том же сезоне). Мне пришлось отменить его концерт, который был запланирован на май 2014 года.

— Вы не отказались от перспективы привезти его на один из следующих фестивалей?

— Я не уверена, что хочу этого. Наверно, это было бы возможно, если Жарусски предложит какую-то экстраординарную программу. Кроме того, многое зависит от возможностей площадок, от финансовых условий, самоокупаемости концерта. Должно сойтись воедино огромное количество факторов, чтобы состоялось одно-единственное выступление. Зачастую с момента обсуждения перспектив выступления до самого концерта проходит несколько лет. И, как правило, это годы работы и потраченные нервы, потому что подписанный контракт — не гарантия, что все пройдет гладко (например, совершенно непредсказуемо здоровье артиста). Каждый состоявшийся концерт я воспринимаю как чудо.

— Возвращаясь к Фаджоли — он привозил программу из арий из опер Россини, записанную им на Deutsche Grammophon. Это было обязательное условие звукозаписывающей компании?

— Мы заключили контракт с Фаджоли за несколько недель до того, как он отправился в студию записывать диск Rossini. Выступление на «Опера априори» вошло в мировые турне по его раскрутке, причем на фестивале это уже третий подобный случай. Когда Йонас Кауфман выпустил Winterreise с Хельмутом Дойчем на Sony Classics, был организован тур в поддержку этого диска, и Москва вошла в десятку городов, где Кауфман дал концерты. Программа не была продиктована звукозаписывающей компанией. Открою секрет: чтобы привезти Кауфмана в апреле 2014 года на концерт в Большом зале консерватории, я начала переговоры с менеджментом артиста в ноябре 2011 года. Тогда, конечно, Winterreise еще не было в планах. Макс Эмануэль Ценчич также выступил в рамках турне, правда без оркестра Il Pomo D’oro, которым руководит Максим Емельянычев. Кстати, Ценчич, как и Чечилия Бартоли, известен тем, что постоянно что-то откапывает в архивах. Ему интересно смахивать пыль с барочных манускриптов, и в его исполнении они звучат потрясающе.

С Йонасом Кауфманом в Большом зале консерватории. Фото: ART-BRAND Artist Management/Ira Polyarnaya
— Российские вокалисты заинтересованы проводить время в архивах в поисках раритетов?

— Честно говоря, от моих знакомых друзей-певцов, солистов Большого театра, «Мариинки», Геликон-оперы, Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко никогда не исходило идеи исполнить на концерте найденное неизвестное произведение. Это в большей степени прерогатива инструменталистов, среди которых есть много специалистов по музыке разных эпох. Я уверена, что кто-то из певцов занимается поисками, просто я об этом не знаю. И потом — если мы говорим о традиции барочного пения, то она не принадлежит нашей культуре.

— Да, но этим можно заниматься в библиотеках Европы.

— Есть такие артисты, как Юлия Лежнева (кстати, открывшая Первый фестиваль «Опера априори» в 2014-м году; это был ее первый сольник в БЗК). Действительно, она записывает раритеты, но нужно учитывать то, что она на протяжении длительного времени живет в атмосфере западной барочной субкультуры. В отрыве от этой насыщенной информацией среды Юлия вряд ли бы добилась столь выдающихся результатов в искусстве исполнения барокко. Европейские музыканты, выросшие в этой эстетике, безусловно, имеют существенное преимущество, так как взращены на благодатной почве традиций. Это как идеальный английский газон, который стригут из поколения в поколение в течение трехсот лет. Сейчас мода на контратеноров. Но у нас в России их толком нет, потому что певец, обладающий таким уникальным голосом, может получить достойную огранку только в Европе, где проще найти специалистов-педагогов, хотя Фаджоли считает и доказывает на своем примере, что контратенора может воспитать любой хороший педагог, в его случае — сопрано и баритон.

— Но в русской музыке также можно обнаружить неизвестные шедевры.

— Да. Екатерина Семенчук, меццо-сопрано № 1 в мире для вердиевских партий, периодически достает какие-то редкости русской камерной музыки. По крайней мере, я не знаю другую такую певицу, которая бы составляла программы концертов из романсов Метнера.

С Франко Фаджоли. Фото: Opera Apriori/Ira Polyarnaya
— Поделитесь опытом — с чем связаны трудности в приглашении европейских топовых исполнителей? Выступление в Москве — не престижно?

— Дело не в этом. В России очень слабый институт планирования. У нас очень многие процессы запускают в самый последний момент. Московские филармония и консерватория, музыкальные театры планируют свои абонементы за год, но у востребованных западных певцов графики расписаны до 2020 года, хотя, подписывая контракт, они понятия не имеют, как будет звучать их голос через два-три года. И когда подходит время концерта случаются замены, отмены по причине здоровья. Конечно, финансовый вопрос всегда остается определяющим — можно ли провести концерт без спонсоров, да так, чтобы затраты окупились? Спонсировать классическую музыку никто не рвется…

— Но есть же такие площадки, как Барвиха Luxury Village, где периодически появляются такие звезды, как Пласидо Доминго.

— Там был концерт и у Кауфмана, причем ровно за полгода до «Оперы априори». Он выступал с тем самым «суповым набором» из арий Верди. Для меня это был в каком-то смысле неожиданный удар. В нашем контракте были прописано условие clause of non-performance, что означает, что артист не выступает за полгода или год на территории РФ или в Москве. Этот концерт свалился как снег на голову. Конечно, ценовая политика Барвихи отличалась от фестивальной. Место в партере Большого зала консерватории стоило 8 тысяч рублей, второй амфитеатр — 400 рублей. В Барвихе ценник был иной — от 8 000 до 40 000 рублей. Тот концерт поддерживал большой спонсор, с которым были достигнуты договоренности на весь тур. Концепция бренда связана с luxury-сегментом и вписывается в имидж Барвихи. Если концерт проходит на классической площадке, то поддержка такого уровня на него не распространяется. Так что большие имена требуют участия больших спонсоров.

— Расскажите, с чем была связана краудфандинговая кампания, которую вы запустили в поддержку «Реквиема» памяти Жоскена Депре? Какими финансовыми источниками пользуется фестиваль?

— Деньги для второго концерта я начала собирать от полного отчаяния — после отказа последнего фонда, куда я обращалась за поддержкой. Российский большой бизнес и государственные институты зачастую не считают нужным даже снизойти до письменного ответа — они просто затягивают ситуацию или кормят «завтраками». С западными независимыми компаниями такого никогда не бывает — они всегда честно отвечают, в том числе, когда не могут ничем помочь. Обратная связь работает всегда. Безусловно, хорошо, если проект самоокупается, но просветительско-миссионерская деятельность, которой я занимаюсь, все-таки требует вливаний.

Репетиция «Реквиема». Фото: Opera apriori/Ira Polyarnaya
— Вам приходится вкладывать в фестиваль собственные деньги?

— Изначально я не планировала финансово отвечать за «Оперу априори» сама. Все началось с того момента, когда произошел один неприятный инцидент. Сложившаяся ситуация требовала безотлагательных действий — либо все отменить, либо прыгать с закрытыми глазами в пропасть — и будь что будет. Отменять на тот момент пять концертов «Оперы априори» было бы самоубийством. Инициаторы и спонсоры пропали — и я стала заниматься фестивалем сама. На какие-то проекты я нахожу партнеров по принципу бартера за рекламу, размещение логотипов. Порой это «живые» деньги или долевое участие, оплата нотного материала, скидки на проживание в отелях, машины для звезд и т. д. Последний концерт нынешнего фестиваля, к счастью, проходит при небольшой финансовой помощи — поддержку оказывает посольство Финляндии и одна финская компания.

Возвращаясь к «Реквиему», я запустила кампанию по сбору средств в конце января. Надежды связывала с одним зарубежным фондом, который априори поддерживает такие проекты современной музыки, но получила отказ. К счастью, кампания собрала 50 процентов от суммы, но организация этого концерта отняла у меня часть собственных денег.

— Неужели вы делаете фестиваль в одиночку? У вас нет команды?

— Она была, когда мне было чем платить. Когда у вас все получается, и вы — успешный, красивый и здоровый, вокруг вас много людей. А когда начинает все рушиться, и пропадает возможность финансово взаимодействовать, вдруг оказывается, что ты один. Внутренний запал, энтузиазм — то, что нужно тебе, но остальные выполняли какие-то функции из иных побуждений. Люди считают, что любая работа должна оплачиваться — и это правильно. Но я из другого теста. Я — генератор идей, и остановить этот креативный процесс не в силах.

— Расскажите о последнем концерте «Оперы априори» в этом году. Как в программе возникла российская премьера оперы Сибелиуса?

Олли Мустонен. Фото: Оути Тормала
— Несколько лет назад я совершенно случайно наткнулась на информацию о том, что на фестивале в Бакстоне две оперы — «Кащей Бессмертный» Римского-Корсакова и «Дева в башне» Сибелиуса — были соединены в одну постановку. Для меня было полным открытием, что у Сибелиуса есть опера. Только узкие специалисты, которые целенаправленно занимаются исследованием творчества Сибелиуса, знают об этом произведении. Пианист, дирижер и композитор Олли Мустонен рассказал мне, что в 1981 году впервые услышал по радио «Деву в башне». Даже в Финляндии, где Сибелиус — национальное достояние, ее очень редко исполняют. Может, благодаря недавней редактуре Олли, сделанной по рукописям Сибелиуса, опера получит новую жизнь. В коротком музыкальном тексте на 36−38 минут он нашел порядка 50 спорных моментов. Это означает, что записи, осуществленные под руководством Неэме и Пааво Ярви, записаны по нотному материалу с ошибками. Так что теперь, я надеюсь, эта музыка зазвучит по-другому.

История с «Девой в башне», исправленной Олли Мустаненом, — благоприятное стечение обстоятельств и действительно исторический момент, который совпал со столетием независимости Финляндии. Смог бы другой дирижер разглядеть неточности в партитуре? Я считаю, что это уникальное событие. Мы все находимся в предвкушении, как «Дева в башне» прозвучит на премьере.

Третий концерт фестиваля «Опера априори»
Дата: 23 апреля 2017
Место: Концертный зал им. С. В. Рахманинова «Филармония-2»
Программа: Сибелиус — «Дева в башне». Премьера в России,
Римский-Корсаков — «Кащей бессмертный»
В концерте принимают участие: камерный оркестр Musica Viva, Хоровая капелла имени Юрлова, солисты Наталья Мурадымова (сопрано), Евгения Сегенюк (контральто), Артем Сафронов (тенор), Станислав Мостовой (тенор), Маркус Ниеминен (баритон), Петр Мигунов (бас)
Дирижер — Олли Мустонен

www.m24.ru/article…7669

ВКонтакте Facebook Twitter Мой Мир Google+ LiveJournal

© 2009–2017 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору