Евгений Кисин: Я не выбираю репертуар к юбилеям

Добавлено 03 мая 2015

Фото: Evgeny Kissin/facebook.com
Пианист Евгений Кисин приедет с концертами в Москву и Петербург не в год 175-летия Чайковского, а только в 2017 году. Но по случаю юбилея композитора музыкант поделился воспоминаниями о своем исполнении Первого концерта Чайковского с легендарным немецким маэстро Гербертом фон Караяном и ответил на вопрос, почему принципиально не участвует в конкурсных жюри.

Мир отмечает 175-летие Петра Ильича. Вы стали больше включать в свои концерты его музыки?

Евгений Кисин: Я, как правило, не выбираю репертуара в соответствии с юбилейными датами. Исключение я сделал лишь несколько лет назад для юбилеев Шопена, Шумана и Листа, но тогда все-таки отмечалась круглая дата — 200-летие. В наступающем сезоне я буду исполнять Первый концерт и Фортепианное трио «Памяти великого художника» Чайковского, но это не связано с его юбилеем.

В школе вы, вероятно, много играли пьес Чайковского?

Евгений Кисин: Знаете, на самом деле нет. Конечно, я играл в школе Чайковского, но «одним из главных» композиторов он никогда не был.

Зная вас как человека читающего, нельзя не спросить, какие новые книги, новые открытия о композиторе «Пиковой дамы» вас в последнее время особенно заинтересовали?

Евгений Кисин: Я действительно «человек читающий». Но что касается великих композиторов, мне на самом деле интереснее читать не монографии о них, а то, что они сами написали: воспоминания, письма, дневники, статьи… И, конечно, воспоминания других людей о них, если таковые имеются. Но знаете, у меня никогда не возникало желания перечитывать ни статьи Чайковского, ни его дневники, ни письма, ни книги о нем (хотя читал я все это в свое время с интересом) — а вот музыку его мне хочется слушать всегда, она всегда была мне очень близка.

Как нужно играть Чайковского, чтобы не пересластить, не опошлить? Его музыку до сих пор многие склонны считать полной банальностей и сентиментальностей.

Евгений Кисин: Я думаю, это просто вопрос хорошего вкуса — как и в исполнении любой музыки.

Известно, что Чайковский ревностно относился к своему современнику Брамсу, к его музыке, в которой немало стилистического родства с музыкой Петра Ильича. В чем крылась причина этой ревности?

Евгений Кисин: Мне кажется, никакой «ревности» там не было, просто Брамс был Чайковскому чужд, вот и все. Ничего удивительного в этом нет: как известно, Стравинский не любил Вагнера и Скрябина, Толстой не любил Шекспира. И это нормально, у каждого свой вкус, нам всем что-то близко, а что-то чуждо. Можно видеть (точнее, слышать) общее у Брамса и Чайковского, а можно и наоборот. Пианисту Владимиру Софроницкому, например, Брамс тоже был чужд, потому что он слышал в его музыке академизм, которого не мог ему простить. Я вполне могу представить себе, что и Чайковского отталкивало от Брамса именно это.

Что принесло Чайковскому мировую славу? Римский-Корсаков, к примеру, написал больше опер, но сегодня миру известны «Евгений Онегин», «Пиковая дама» и «Иоланта», чем «Сказание о невидимом граде Китеже» или «Снегурочка».

Как вы считаете, какое послание оставил Чайковский в своих полных мистики операх «Пиковая дама» и «Иоланта»?Евгений Кисин: На мой взгляд, Римский-Корсаков более специфически русский композитор, чем Чайковский, потому он и менее известен на Западе. Чайковский — более интернациональный. А всемирно известным любого композитора делает только его творчество. Музыка Чайковского (так же, как и Шопена) обладает необыкновенным свойством проникать прямо в сердце слушателя; думаю, что именно поэтому Шопен и Чайковский — самые популярные и любимые композиторы во всем мире, в самых разных странах и частях света.

Евгений Кисин: Не знаю. Не люблю и не могу словами говорить о музыке. Мне кажется, в том и величие музыки, что она выше слов.

Вы играли Первый концерт Чайковского с маэстро Гербертом фон Караяном. Помните его ремарки во время репетиций?

Евгений Кисин: Ну, конечно же, я очень хорошо помню, как все это было. Когда мы встретились перед репетицией, не успел я сыграть первого аккорда, как Караян сказал: «Я прочел документы, согласно которым Чайковский после самого первого исполнения этого произведения сказал: „Слишком быстро“. И сейчас все играют это сочинение слишком быстро — и никакой музыки. А мы с тобой будем делать музыку». После этого начал я играть — и на протяжении всего произведения Караян меня останавливал и требовал замедлить темпы. Мне тогда было всего 17 лет, возражать я не смел… Но на первой же репетиции оркестр был очень недоволен, потому что великий маэстро, стараясь избежать «немузыкальной быстроты», явно впал в другую крайность (думаю, что тут и возраст его играл роль: ведь в 80 лет сердце бьется медленнее). И я помню, как он, в частности, сказал по поводу середины второй части концерта: «Prestissimo ist falsch!» В результате удалось найти какой-то компромисс, и Караян кое-где немножко сдвинул темпы по сравнению с первой репетицией.

Какую из редакций Первого концерта играете вы?

Евгений Кисин: Общепринятую, зилотиевскую. Можно много рассуждать о том, что это не Чайковский и так далее, но все же, я думаю, не случайно подавляющее большинство пианистов, включая всех великих, играли именно ее. Как писал Владимир Жаботинский, «факты, непреложные явления жизни <…> не изменятся от того, будем ли мы одобрять их или порицать. Не порицать и не одобрять их надо, не ставить двойки или пятерки мировому порядку и его проявлениям, а скромненько учиться у них уму-разуму; брать жизнь такою, какая она есть в основе своей, и на этой основе строить наше мировоззрение». Мне кажется, это очень мудрые слова, которые относятся ко всему и к музыке в том числе.

Насколько заметным оказался вклад Чайковского в фортепианное искусство с точки зрения эволюции этого искусства?

Евгений Кисин: Я с удовольствием играю Чайковского, но, честно говоря, не вижу, чтобы он внес что-то в фортепианное искусство как таковое. Несмотря на такие шедевры как, например, Первый концерт, фортепианный цикл «Времена года», «Размышление» и до-диез минорный Ноктюрн, главный вклад Чайковского все-таки был не в фортепианную музыку, а в симфоническую.

Евгений Кисин: Из современных… ну, разве что Губайдулина. Я люблю некоторые произведения Куртага, но, честно говоря, не фортепианные.Есть ли современные композиторы, чья музыка способна вас заинтересовать, вдохновить, которую хотелось бы сыграть?

Есть в ваших планах выступления в России?

Евгений Кисин: Да, конечно, меня часто приглашают в Россию, и я собираюсь приехать в Москву и в Петербург в 2017-м году.

Этим летом в Москве и Петербурге пройдет XV конкурс Чайковского. Вас не приглашали в жюри?

Евгений Кисин: Нет, а если бы и пригласили, то я бы отказался. Меня не раз приглашали в жюри разных конкурсов, но я всегда отказываюсь, поскольку не считаю, что в качестве члена жюри могу сделать что-то ценное, чего не могут другие люди, и потому просто не хочу тратить на это времени. Как сказал Прокофьев в ответ на предложение Генриха Нейгауза сыграть концерт из собственных произведений: «Да, но ведь это стоит полсонаты». Разумеется, я никоим образом не сравниваю себя с Прокофьевым, но… каждому свое.

Считаете ли вы, что этот конкурс — один из самых важных в музыкальном мире?

Евгений Кисин: Когда-то это, безусловно, было так. Я еще помню те времена, помню, как ходил на конкурс Чайковского в качестве слушателя в 1980-х годах и какой это был праздник. А что происходит сейчас — просто не знаю.

Текст: Владимир Дудин

www.rg.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору