Предстоящие мероприятия





Москва
27 октября 2017

Москва
27 октября 2017









Москва
11 ноября 2017


Москва
12 ноября 2017

Москва
13 ноября 2017

Москва
16 ноября 2017


Москва
21 ноября 2017

Читайте на эту же тему





Юлия Лежнева: «Я впервые увидела толпу из 200−300 поклонников после выступления»

Добавлено 09 февраля 2014

«Art-Brand», Московский камерный оркестр «Musica Viva», Александр Рудин (виолончель, дирижер), Большой зал Московской консерватории, Юлия Лежнёва (сопрано)

Сопрано Юлия Лежнева 18 февраля 2014 года выступит в Московской консерватории с камерным оркестром Musica Viva под управлением Александра Рудина. Концерт «От барокко до Моцарта» даст старт Первому международному фестивалю «Опера Априори», который продлится в течение четырех месяцев.

Перед выступлением корреспондент InterMedia встретилась с одаренной 24-летней певицей, чтобы поговорить о вокальной дружбе, сказке Чечилии Бартоли и европейских гастролях.

— Совсем скоро пройдет ваш сольный концерт. Каких барочных друзей вы бы на него позвали, если бы такая возможность возникла?

— Я мечтаю о совместных программах со множеством певцов: не только с теми, кто исполняет музыку барокко. Мне бы хотелось привезти полный состав вокалистов и оркестр, как мы собираем в европейских турне. Я мечтаю представить одну из опер, которые часто исполняю за рубежом. Особенно Генделя — его я пою больше всего в последние два года.

— Правда, что исполнители барочной музыки радушнее обычных вокалистов, или все врут?

— Барочный мир дружелюбен — это правда. В целом — трудно сказать: у меня еще мало опыта.

— Чем барочный мир отличается от просто вокального?

— Мир барокко настолько мал, что люди быстро узнают новые таланты, стараются быстрее посоветовать и рекомендовать друг друга. Он еще не так освоен, как вокальный, поэтому барочные коллективы дорожат тем, что теперь они являются полноправными гостями фестивалей, концертных залов и оперных театров. Этот мир очень сплочен, но это не значит, что остальной менее дружелюбен — просто он более разрознен из-за своей масштабности.

— С кем вы раньше сдружились: с Максом Эмануэлем Ценчичем или Филиппом Жарусски?

— С обоими примерно в одно время — где-то в 2009/10 годах. Филипп знал меня по записям в Youtube. Макс, если не ошибаюсь, — тоже. Потом Макс пригласил меня записать «Алессандро» Генделя, а Филипп с продюсером Аланом Лансероном из EMI — «Stabat Mater» Перголези.

— Как впечатления?

— Филипп и Макс — потрясающие люди, хотя в чем-то соперники. Сейчас они оба находятся на самом пике карьеры и, пожалуй, являются самыми известными контртенорами в Европе. При этом оба — верные друзья и поют разный репертуар. Филипп — более высокий и даже, если альтовый, то как сопранист — он поразительно музыкален. А Макс — пониже и в оперной манере: его голос трудно отличить от первоклассного меццо-сопрано, у него огромный диапазон, но при этом ровное и очень нежное звучание.

— Трудно шли записи?

— Невероятно легко, потому что у нас было много времени для репетиций и самих записей. Когда мы с Максом работали над «Алессандро» в сентябре 2011 года, стояла невероятная жара. Мы записывались в Малом зале первоклассной площадки Афин — центра Мегарон. Макс построил расписание так, что каждый солист писал не более одной? двух арий в день. Очень удобно, я бы сказала, что условия были абсолютно привелигированными.

То же, в смысле времени, произошло при записи «Stabat Mater» c Филиппом. Частично мы работали в студии Лугано, частично — в церкви соседнего города Беллинцоне в марте 2012 года.

— После той знаменитой поездки в Цюрих к Чечилии Бартоли вы пересекались на концертах?

— Нет. Однажды Чечилия пригласила меня поучаствовать в концертном исполнении «Семелы» Генделя, но я была занята в другом проекте и не смогла приехать. Я видела «Юлия Цезаря» Генделя и «Норму Беллини» с ней в Зальцбурге — они имели ошеломительный успех. Пока нам не удалось выступить на одной сцене. Я надеюсь, что это случится в будущем.

— Помнится, Марк Минковский хотел вас свести в оратории Генделя «Триумф времени и правды».

— У Марка действительно была такая мысль. Но постановка давно состоялась — кажется, в январе 2012 года, и там не оказалось ни меня, ни Чечилии. Когда я слышала эту ораторию, там был подобран роскошный исполнительский состав. Я бы мечтала ее спеть вместе с Бартоли — наши голоса очень подходят для партий Белецци и Пьячере.

— Вы по-прежнему следите за творчеством Чечилии?

— Да, но теперь свободного времени стало меньше и я слушаю больше фортепианную и барочную ораториальную музыку. Например, записи Гленна Гульда или Григория Соколова у меня звучат почти всегда. Бывает, что я просто медитирую под музыку Баха в исполнении обоих.

— Диск Бартоли «Viva Vivaldi» лежит на почетном месте или в стопке многих других?

— Он стал самым сильным впечатлением детства, поэтому на почетном месте, как и другие ее записи.

— Что вы думаете о программе «Героини Генделя», которую Чечилия Бартоли представила в прошлом году?

— На том концерте меня не было, поэтому я не могу о ней судить. Мне кажется, Бартоли подходит ко всем проектам с огромным знанием дела, начиная от подбора репертуара до выбора солистов, оркестра, дирижера.

— Многие говорят о повороте в ее карьере.

— Я думаю, что она продолжит открывать барочную и более раннюю музыку. Сейчас очень многие исполнители записывает диски с мировыми премьерами: только что Ценчич выпустил новый альбом «Рококо» с музыкой Иоганна Хассе, в прошлом году была поставлена опера Леонардо да Винчи «Артаксеркс», в которой приняли участие исключительно контртенора и один тенор.

— Как прошел ваше январский тур по европейским городам?

— Царило волшебное состояние одухотворенности и трепета. Мы стали одной семьей: подолгу общались с Филиппом Жарусски, Диего Фазолисом и музыкантами оркестра «I Barrochisti». Они — удивительные музыканты.

— Вы ощутили воочию обожание Жарусски в Европе?

— Все залы были переполнены. В Консертгебау поставили 300 дополнительных стульев на сцене и получилось 2100 человек. Я впервые увидела толпу из 200–300 поклонников после выступления, ждущих автографа и фотографий с Жарусски. Такие сессии длились от двух часов и более после концертов в Эссене, Баден-Бадене, Амстердаме.

— В Люцерне вы оба дебютировали.

— Поэтому там было спокойнее. Самым незабываемым вышел последний концерт. За день до этого умер Клаудио Аббадо, который последние годы жил в Люцерне и руководил фестивалем, который был им основан. В люцернском Концертном зале мы выступили первыми после его кончины и подготовленную программу посвятили ему. Я видела, как люди плакали. Надеюсь, что тот вечер мог стать хоть какой-то отдушиной в связи с великой утратой Клаудио.

— Вы без колебаний согласились заменить заболевшую сопрано между выступлениями гастрольного тура?

— Это решение далось мне сложно, но все прошло хорошо. Я приехала в Дортмунд днем, а вечером уже было запланировано выступление. Андреа Маркон мне показался очень добрым. Мы впервые порепетировали за несколько часов до концерта — с ним было очень легко петь. Я никогда не исполняла эти арии Кальдара — выучила за 2–3 дня, когда меня попросили приехать и спасти ситуацию. С Андреа прошло наше первое совместное выступление — я была счастлива с ним работать.

— Трудна нагрузка?

— Безусловно — я вряд ли смогу повторить такой опыт потом. Трехдневные концерты с переездами позволили мне понять возможности организма и его выдержку, а также сделать соответствующие выводы — чего нужно избегать в дальнейшем.

Анна Ефанова, InterMedia
Фото: Маркус Насс

ВКонтакте Facebook Twitter Мой Мир Google+ LiveJournal

© 2009–2017 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору