Предстоящие мероприятия



Нижний Новгород
17 декабря 2016


Читайте на эту же тему







Ирина Лежнева. Максим Емельянычев: «Я выбираю музыку, которая современна сегодня…»

Добавлено 06 декабря 2015 svetlanaviolino

Нижегородская филармония, Ирина Лежнёва (скрипка), Камерный оркестр «Солисты Нижнего Новгорода», Максим Емельянычев (фортепиано, дирижер, клавесин)

Завершившийся концертный сезон представил в Нижнем Новгороде целую плеяду молодых музыкантов, каждый из которых продемонстрировал собственное видение произведений разных эпох. Тема воплощения в творчестве мировых исполнительских традиций сегодня актуальна как никогда. Что думают об этом представители нового поколения музыкантов? Каковы их взгляды, творческие интересы?

На эту, и другие темы мы беседуем с молодым дирижером, аранжировщиком, исполнителем на старинных инструментах, руководителем молодежного камерного оркестра «Veritas», стипендиатом фондов М. Ростроповича и В. Спивакова, лауреатом Международных конкурсов, а также, — лауреатом Российской национальной театральной премии «Золотая Маска», — Максимом Емельянычевым.


 — Максим, наблюдая за Вашим творчеством, можно заметить, что Вы предпочитаете в основном две музыкальные сферы: старинную и современную. Действительно это так, или это лишь внешнее впечатление?

— Я бы не разделял музыку на современную и старинную, а скорей бы разделял на современную и всю остальную. Ведь, что такое современная музыка? Это музыка, написанная сегодня, то есть, — это даже уже не Шнитке. К примеру, в некоторых городах «Просветленная ночь» Шенберга, написанная 100 лет назад, идет в абонементах современной музыки. Я не сторонник этого…

Всю остальную музыку, мне близко исполнять в историческом ракурсе. К примеру, уже привычно, что для барочной музыки мы используем барочные инструменты, знания из старинных трактатов, различных школ, из описаний инструментов (того, как на них играли, в каких случаях, и так далее)… Даже изображения на старинных картинах и фресках в этом плане могут очень помочь. Если речь идет о классицизме, то это будут уже другие правила и инструменты, это будет музыка, написанная для другого слушателя, с мировоззрением, отличным от мировоззрения эпохи барокко. Романтический репертуар, и музыку XX века мы уже можем послушать в аудио-записи, и воспроизвести, к примеру, исполнительский стиль Крейслера… Историческую точку зрения можно применить в каждом стилевом направлении, и ее с успехом применяют музыканты по всему миру.

 — На недавнем концерте с камерным оркестром «Солисты Нижнего Новгорода» прозвучала в основном музыка XX века: Ральф Воан Уильямс, Джорж Адамс, Франк Мартен… Восприятие таких сочинений требует наличия определенного музыкального вкуса, некоей рафинированности даже. Чем может заинтересовать публику такая программа?

— Выбирая какую-либо программу, я руководствуюсь в первую очередь исполнением музыки, которая современна сегодня. Я считаю, что очень важно воспитывать вкус слушателей, если не мы, то кто это будет делать? На концертах в последнее время постоянно звучит музыка барокко и классицизма, так почему бы не сыграть музыку XX века, тем более, что она в России не так уж часто исполняется?- Когда Вы поняли, что музыка — это Ваша профессия? Вы шли к этому целенаправленно, или все произошло случайно?

— Ничего случайно не бывает. Я учился у самых лучших педагогов, которые были в Нижнем Новгороде на тот момент. Маргарита Александровна Саморукова была первым моим учителем по дирижированию, потом Александр Михайлович Скульский… У Валерия Георгиевича Старынина параллельно я учился по фортепиано. Родители мои оба музыканты, по этому я с раннего детства присутствовал в филармонии на репетициях. Потом, учась в хоровой капелле мальчиков, я ходил на концерты в консерваторию и филармонию. У меня не было вопроса выбора профессии, это произошло очень естественно, и я рад, что так сложилось.

— Вы целеустремленный человек, или больше «плывете по течению»?

— Скорей по течению… Я считаю… не то чтобы все предрешено, но нужно следовать ситуации, обстоятельствам. Существует хорошее выражение: «делай что должно, — сбудется что суждено».

— Вы верующий человек?

— Мне кажется, все верующие, только каждый по-разному называет свою веру, и верит во что-то свое.

— Были ли в Вашей жизни обстоятельства, или встреча, оказавшие судьбоносное влияние?

— Мы не можем знать, какая маленькая деталь окажет на что-то серьезное влияние. К примеру, когда я готовился к поступлению в Московскую консерваторию на симфоническое дирижирование, произошло неожиданное событие… В Тольятти есть «Молодежный симфонический оркестр Поволжья». Его директор Лидия Валентиновна Семенова нашла меня через Интернет. Она позвонила в училище, где я тогда учился, и пригласила поучаствовать в сессии оркестра. Так я познакомился с молодежным оркестром, с его художественным руководителем и главным дирижером Анатолием Левиным. Благодаря этому событию, круг творческого общения значительно расширился.

— Как Вы пришли к историческому исполнительству?

 — Когда я работал с молодежным оркестром, Левин мне предложил продирижировать Одиннадцатой симфонией Моцарта, а я не представлял тогда детали работы с этим стилем, не знал, что это такое… Левин мне посоветовал сыграть симфонию так, как она исполнялось во времена Моцарта: я должен был дирижировать оркестром, одновременно играя свою партию на клавесине. Это была новая и очень увлекательная для меня работа. Из Тольятти я привез много впечатлений и записей старинной музыки: «Il Giardino Armonico», Майкл Чанс, Эндрю Перрот, в общем, — всех «мастодонтов». Я очень увлекся этим, и дошло до того, что передумал, и хотел даже поступать в консерваторию на ФИСИ*, на старинные клавишные инструменты, вместо дирижирования. Но Алексей Борисович Любимов, прослушав меня, посоветовал все же поступать на дирижирование, а на ФИСИ просто взять факультатив. Это был самый идеальный вариант, который и случился потом: я учился у Рождественского, и параллельно играл на старинных инструментах на факультете у Любимова.

— Многое в Вашей творческой жизни связано с Пермью: работа в оркестре Теодора Курентзиса, нашумевшая премия Золотая Маска, и еще множество других творческих связей… Каковы Ваши впечатления о творческой жизни города?

— Я приехал в Пермь по приглашению в оркестр «musicAeterna», и был очень рад быть вовлеченным в городскую музыкальную жизнь. Два сезона подряд я работал там со студенческим оркестром музыкального училища, и там же впервые дирижировал оперу. Если не брать во внимание проект в «Геликон-опера», где я дирижировал современной оперой Сергея Чечетко, то можно сказать, — в Перми состоялся мой дебют, как оперного дирижера с театральным оркестром. В этом городе вообще происходит очень много интересного в разных сферах: много внимания уделяется современному искусству, проходят разнообразные фестивали… В Перми, кстати, много хороших композиторов.

— У Вас необычная, очень запоминающаяся манера дирижирования. На это невозможно не обратить внимания: своеобразныий «танец с музыкой», внезапный, ярко эмоциональный. Причем, танцуют-дирижируют не только руки, но все тело, вся личность дирижера Максима Емельянычева. Музыкантам очень интересно с Вами работать, они буквально зажигаются Вашей энергией. Такая манера, это чье-то влияние, или внутренняя потребность?

— Наверное, это своеобразная техника дирижирования… Но дело не только в этом. Каждый случай нужно рассматривать отдельно. Существуют оркестры с разным уровнем восприимчивости, и разные сроки подготовки программы. Хорошо, когда есть полноценная репетиционная неделя, и достаточное количество времени, чтобы качественно репетировать с оркестром, но так бывает не часто. К примеру, если есть всего полторы репетиции, а партии у музыкантов очень сложные, то необходимо дать им больше энергии. Потом, люди ходят в концертные залы не только для того чтобы слушать, но в какой-то мере и для того, чтобы видеть как музыкант играет. Важен фактор визуализации. Как говорит Геннадий Николаевич Рождественский, — дирижер является передатчиком музыки от композитора не только оркестру, но и публике. Публика его видит, он — главное лицо, главная точка, на которой фокусируется взгляд.

— Приходилось ли Вам сталкиваться со скепсисом оркестрантов в отношении Вашего возраста, ведь из нынешнего молодого поколения дирижеров серьезную карьеру Вы начали, чуть ли не самым юным?.. Когда к большому коллективу достаточно зрелых музыкантов, среди которых есть и Заслуженные артисты, выходит настолько молодой дирижер… наверное, это не так просто?

— Не просто. Я не берусь говорить, что думают оркестранты по этому поводу. Все исходит из работы дирижера на репетиции, и именно поэтому надо быть очень профессиональным, не допускать никаких ошибок. Нужно знать произведение, инструменты, их возможности, как можно лучше, и быть готовым ко всему. Тогда оркестр это почувствует, и вопросов не возникнет.

— Караян сравнивал управление симфоническим оркестром с пилотированием самолета: «важно его правильно поднять в воздух и посадить, а между взлетом и посадкой музыканты и сами как-нибудь справятся…» Были ли в Вашей жизни неожиданные, курьезные случаи, когда «музыканты справлялись как-нибудь»?

— Ну, сам я самолетом не управлял, в отличие от Караяна. А музыка, это всегда живой процесс, и, если ты доверяешь музыкантам, и они доверяют тебе, то музицировать очень легко. У меня было много неожиданных ситуаций, в том же пермском театре, особенно с солистами, но профессионализм всегда опережает события, — руки сами покажут такт, к примеру, в два раза быстрей, и оркестр тут же поймет, что произошло. А бывает, ему даже не нужно ничего показывать.

— Расскажите о наиболее сильных впечатлениях от последних работ с солистами.

— Из инструменталистов хочу отметить Антона Павловского. Мы с ним сыграли в Уфе три виолончельных концерта. Дворжак, «Рококо» Чайковского, Гайдн ре мажорный, — все были для меня премьерами. Также мы играли Второй концерт Шопена с французским пианистом Филиппом Жузиано, победителем конкурса Шопена… Когда я ставил Дон Жуана в Севилье, там солистом был Карлос Альварес, он считается номер два после Доминго в Испании. Все это были очень яркие впечатления.

— Чем дирижер Емельянычев занимается помимо музыки? Книги? Хобби? Наука?

— Музыка, это и профессия и хобби, — и то, и другое одновременно. Читать люблю. Читаю в основном в транспорте, во время перелетов, но дома на столе у меня в основном музыкальные трактаты.

Науки… это то, что я плохо изучал в школе. Но, мне интересна физика. Я увлечен новейшими физическими теориями о строении Вселенной, о квантовой механике. Они не такие новые на самом деле, но для обывателя, непрофессионала, такого как я, они новые и интересные. Или, например, когда есть свободное время, я составляю для себя своеобразную таблицу, чтобы лучше понимать историческую вертикаль. Выбираю в Интернете композитора, его сочинения, и параллельно — научные открытия, совершенные в периоды его жизни. И выясняется, к примеру, что почти в один и тот же временной отрезок была создана последняя соната Брамса и квартет Дебюсси. Это очень интересно осознавать. Или вдруг узнаешь, что Брамс жил в то время, когда уже был телефон. Это меняет даже восприятие его музыки, — картина эпохи становится более полной, объемной.

— Каковы Ваши ближайшие планы?

— Хочется продолжать сотрудничать со всеми, с кем довелось общаться в России и Европе. В родном Нижнем, конечно, тоже хочу бывать. На будущий сезон запланировано несколько концертов с симфоническим оркестром Нижегородской филармонии. Мы подбирали программу для главного абонемента «Пять из десяти» и решили совместить несовместимое, — два симфонических сочинения: Первая симфония Брамса и Концерт Бартока. Также будут программы с «Солистами Нижнего Новгорода», концерты по России… Будет тур со знаменитым контр-тенором Максом Ченчичем в Америке и Европе. В Германии в этом сезоне я буду дирижировать «Эрой» Адамса, — это час музыки для огромного симфонического оркестра. С Королевским оркестром Галисии будет программа французской музыки: Павана Форе, Гробница Куперена, Каприччио Пуленка, плюс Седьмая симфония Бетховена.

— Вы часто бываете в Европе и Америке. Нет ли в будущем планов переезда в другую страну?

 — Уезжать? Вряд-ли. Мне нравится жить в России, я патриот в этом плане. Мне хотелось бы больше бывать в разных местах, узнавать новое, знакомиться с музыкантами, оркестрами, театрами, общаясь на самом универсальном языке, — Музыке.

*Факультет исторического исполнительства в МГК им. П. И. Чайковского.

Автор — Ирина Лежнева.
Интервью опубликовано в № 9 «Музыкальной жизни» 2015 год в разделе «Звезды XXI века» стр. 38. http://mus-mag.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору