Предстоящие мероприятия


Ростов-на-Дону
с 30 ноября 2016 по 9 декабря 2016





Нижний Новгород
17 декабря 2016

Читайте на эту же тему







Моцарт в тени Бетховена…

Добавлено 26 сентября 2016 Елена Прыткова

Елена Прыткова, Камерный оркестр «Солисты Нижнего Новгорода», Большой зал музея «Усадьба Рукавишниковых», Айлен Притчин (скрипка), Максим Емельянычев (фортепиано, дирижер, клавесин)

Фрагменты репетиции оркестра «Солисты Нижнего Новгорода». Фото взято из группы оркестра vk.com
В минувшие выходные камерный оркестр «Солисты Нижнего Новгорода» открыл очередной сезон. Открыл, надо сказать, с симфоническим размахом — в программе значились такие «глыбы», как 41-я симфония Моцарта и скрипичный концерт Бетховена. Благодаря давно отлаженным связям с духовиками местной филармонии, «Солисты» в кратчайший срок осваивают сложнейшие партитуры, демонстрируя такой уровень сыгранности всех участников, что впору говорить о рождении нового симфонического коллектива в городе. У этого коллектива есть и свой постоянный дирижер — Максим Емельянычев, чей профессиональный рост уже в европейском масштабе в последнее время трудно не заметить (это и премия «Золотая маска», и европейское турне с контратенором Ценчичем, и запись на лейбле «Decca»). Именно под его руководством и прозвучала новая программа, о которой речь.

В ней два классика невольно вступили в своеобразное противоборство: оба предстали в свете своего могучего гения, в монументальных работах зрелого (а для Моцарта и позднего) периода творчества. Однако общность состава исполнителей, мажорный характер обоих произведений и даже некоторые переклички в интонациях, что дирижер не преминул маркировать, превратили концерт в «вариацию на одну тему». Бетховену явно было оказано большее предпочтение и, на наш взгляд, его прочтение было наиболее захватывающим и верным «духу и букве». Неожиданно для слушателей были открыты новые штрихи этой знакомой музыки, высветившиеся в авторской каденции первой части, где с Айленом Притчиным (солистом концерта) вступал в диалог литаврист Андрей Филатов.

Ясно слышимые здесь отголоски музыки французской революции, столь дорогие сердцу и уху Бетховена, позволяют трактовать скрипичный концерт как этакую «Войну и мир» немецкого гения, масштабную картину об обществе и отдельном человеке внутри его. Эта масштабность проявилась в повышенной экспрессии оркестрового звучания, как представляется, рассчитанной на более просторный зал, нежели зал Усадьбы Рукавишниковых. А экспрессия, в свою очередь, сказалась на форсировании звука солирующей скрипкой, иногда давая нежелательную жесткость звучания.

Впрочем постепенно этот «недуг» был преодолен и слушатели могли наслаждаться мягким звучанием скрипки Айлена в интимнейшей второй части концерта, и тембрально насыщенным, но не напряженным — в его финале, в котором заметная в первой части «борьба» солиста с оркестром уступила, наконец, место радости совместного музицирования.

Увлечение Бетховеном не прошло бесследно, отбросив мощную тень на второе из исполнявшихся сочинений — моцартовскую 41-ю. Конечно, близость времени создания обоих произведений, да и контекст эпохи дает о себе знать (хотя, конечно, у Бетховена в 1806 году уже чувствуются «романтические ноты»), но все же Моцарт, наверное, должен оставаться Моцартом. По крайней мере, в самой музыке последней симфонии есть то качество, которое позволяет нам безошибочно определять именно моцартовский стиль — и в первую очередь, это совершенно театральный характер манеры композитора, заметный с первых нот произведения. Избранная дирижером «серьезная», в духе Бетховена, интерпретация с достаточно плотной динамикой и широким мазком, совсем не вязалась с характером особенно первой части, в которой царит игра и дух оперы-буффа (практически совсем пропали крещендо и диминуэндо; не было разницы между эпизодами тутти и соло). Более внимательное отношение к акустике имеющегося зала, как представляется, могло бы привести к лучшему результату — деревянные духовые могут здесь играть тише (ведь без этого невозможен знаменитый эффект эха!), не забивая подчас струнные, которые, кстати, подошли к исполнению более гибко в динамическом плане. Возможно, лишь финал в большей степени «резонировал» избранному дирижером бетховенскому штриху — ведь его идея вселенского единения, выраженная в четырех нотах основной темы- креста, была весьма созвучна боннскому мастеру.

И тем не менее, несмотря на высказанные «но», мы должны горячо поддержать инициативу оркестра. Не в последнюю очередь благодаря таким проектам Нижний продолжает держать марку города, в который и столичным знаменитостям не стыдно показаться.

Автор — Елена Прыткова

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору