В поисках первой скрипки

Добавлено 30 сентября 2018 волонтер

Санкт-Петербургская консерватория, Михаил Гантварг (скрипка)

Самой младшей финалисткой музыкального конкурса «Ауэр. Наследие» стала школьница

Обладатель второй премии Дмитрий Стопичев (справа). Фото Ирины Туминене
Название «Ауэр. Наследие» лапидарно отразило суть проекта, соединившего фестивальную и конкурсную части под эгидой имени Леопольда Семеновича Ауэра — основателя петербургской скрипичной школы с момента его деятельности в тогда еще совсем молодой столичной консерватории. В Петербург Ауэра, уроженца венгерского городка Весприме, пригласил сам Антон Рубинштейн, который услышал его в Лондоне в составе Квартета братьев Мюллер. Скрипач прожил в столице Российской империи полвека, столько же проработал и в Петербургской консерватории, в 1918 году эмигрировал за океан, оставив таких учеников, как Яша Хейфец, Мирон Полякин, Ефрем Цимбалист.

Среди его литературно-педагогических работ такие книги, как переведенные «Моя школа игры на скрипке», «Интерпретация произведений скрипичной классики», (на английском — My Long Life in Music) и другие. Если учесть, что учителем Ауэра был сам Йозеф Иоахим, друг Иоганнеса Брамса, то генеалогия вырисовывается чрезвычайно любопытная. Именно на генеалогии, преемственности поколений сделан главный акцент в концепции петербургского фестиваля-конкурса. В буклете под именем каждого из членов жюри приглашенных звезд фестиваля можно было прочитать генетико-педагогическую цепочку, ведущую к «отцу-основателю» Ауэру. Председатель жюри конкурса и художественный руководитель фестиваля Михаил Гантварг, профессор Петербургской консерватории учился у Михаила Ваймана, тот — у Юлия Эйдлина, которого, в свою очередь, обучал струнно-смычковым премудростям сам Ауэр. А, к примеру, один из самых востребованных скрипачей современности Кристоф Барати оказался в древе Ауэра через учителя Эдуарда Вульфсона, учившегося у Натана Мильштейна.

Напоминает библейское «Авраам родил Исаака…». Такую прозрачность генеалогии исполнительской школы в России без ложной скромности и обиняков решили обнародовать, пожалуй, впервые. Она дала не только мощную информационную открытость, но одновременно предложила повод для дискуссий о том, насколько жизнестойкой и конкурентоспособной оказалась. Сами наследники этой традиции утверждают «специфичность» своей школы, наделяющей музыкантов особым рафинированным звуком, интеллигентным подходом к интерпретации, изящностью фразировки. В том же буклете можно было прочесть выдержку из российской рецензии на выступление Леопольда Ауэра: «У г-на Ауэра нет той силы, энергии, того размаха, которыми обладал покойный Венявский, нет той феноменальной техники, которою отличалась игра Сарасате, но у него есть не менее ценные качества; это — необыкновенные изящество и округленность тона, чувство меры и в высшей степени осмысленная музыкальная фразировка и отделка самых тонких штрихов».

«Чувство меры» демонстрировали многие юные участники конкурса. Структура фестиваля-конкурса строилась на чередовании конкурсных туров и концертов мастеров, что давало слушателям идеальный вариант погружения в контекст, возможность «полевых исследований», наблюдений над феноменом жизни традиции, появлениtv в ней новых черт. Жюри и было собрано из тех, кто вхож в «круг Ауэра»: Михаил Гантварг, Чингиз Османов, Дмитрий Махтин, Давид Грималь, Ольга Мартынова, Любовь Стекольщикова. Француз Давид Грималь, получивший «прививку» школой Ауэра через своего учителя Филиппа Хиршхорна, учившегося в Ленинградской консерватории у Михаила Ваймана, высказал свои восторги не только от того, что впервые оказался в Санкт-Петербурге, но и от того, что попал в свою «семью».

Не смог принять участие лишь Александр Фишер, ученик вышеупомянутого Михаила Ваймана, живущий сегодня в Швеции, которому врачи не рекомендовали лететь. Его место заняла Татьяна Либерова, педагог музыкальной школы Петербургской консерватории, среди учеников которой известный сегодня в скрипичном мире Илья Грингольц. На первый тур прибыли лишь 14 (из 24 участников), что облегчило работу жюри, но оставило общественность в легком недоумении по части международности.

Должно, вероятно, пройти время и для того, чтобы потенциальные участники конкурса поняли, что принадлежность «древу Ауэра» и учителям петербургской школы — не непременное условие для попадания. Впрочем, это уже доказала обладательница третьей премии (2 тыс. долл.) Ефросинья Ефимова — выпускница Высшей школы музыки Республики Саха им. В. А. Босикова. Трое остальных финалистов — плоть от плоти петербургской десятилетки и консерватории в классе Михаила Гантварга. Самая младшая — 16-летняя Елизавета Глазунова, шлифующая сейчас мастерство у Чингиза Османова. Она исполнила в финале в сопровождении Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра под управлением Александра Титова Скрипичный концерт Чайковского, изначально посвященный Ауэру (впоследствии, как известно, посвящение было снято). Первая премия (5 тыс. долл.) досталась 28-летней Элине Друх, которая представляла Скрипичный концерт Александра Глазунова — самого долголетнего ректора Петербургской консерватории. В ее интерпретации чувствовалось и благородство, и интеллигентность, и прочность школы, направленной не на исполнительский нарциссизм, но на верность и служение тексту.

Обладателем второй премии (3 тыс. долл.) оказался 22-летний Дмитрий Стопичев, «наследственный музыкант», его дедушка Владимир Иванович Стопичев — альтист, декан оркестрового факультета Петербургской консерватории. Музыкант выступил со Скрипичным концертом Яна Сибелиуса, щедро поделившись с публикой не только феноменальным звуком поразительной остроты, техничности, интуитивной силы и музыкальности, но и своей ярчайшей артистической индивидуальностью — тем, что движет традицию дальше, обогащая ее и делая достоянием всего мира.

Санкт-Петербург

Источник: www.ng.ru

ВКонтакте Facebook Twitter Мой Мир Google+ LiveJournal

© 2009–2020 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору