На главном конкурсе с оркестром

Добавлено 03 июля 2015

Валерий Гергиев (дирижер), Евгения Кривицкая (орган), Андрей Коробейников (фортепиано), Международный конкурс имени П. И. Чайковского, Вадим Репин (скрипка)

Завершился XV Международный конкурс имени П. И. Чайковского.

Марафон, проходивший по четырем специальностям — «фортепиано», «скрипка», «виолончель», «сольное пение» — привлек внимание любителей музыки, а качественная трансляция телеканала «Медичи» позволила следить за его событиями из любой точки мира и собрала шестимиллионную аудиторию. Последние годы говорить о падении престижа этого состязания — скандалах, недовольстве решениями жюри — стало почти нормой. Возглавив Оргкомитет, Валерий Гергиев взялся за расчистку «авгиевых конюшен», и преуспел: нынешний юбилейный конкурс прошел весьма гладко. В немалой степени потому, что впервые выставили жесткий барьер — ученики членов жюри не имеют права участвовать в состязании. Да и система голосования стала проще и прозрачнее.

Один из давних упреков — подавляющее количество российских конкурсантов во всех номинациях: что ж, действительно, у нас по-прежнему блестяще учат, профессия «классический музыкант» притягивает молодых людей, несмотря на ее относительную безденежность и отсутствие в России внятного культурного менеджмента. Прослушивания, проходившие у пианистов и скрипачей в Москве, а у виолончелистов и вокалистов — в Петербурге, доказали: объективно наши играют здорово, и искусственно вводить квоты нет смысла. В целом география сложилась достойная: 29 стран, в том числе Германия, Италия, Польша, Франция, Китай, Тайвань, США, Канада. В жюри — крупнейшие музыканты, в том числе и победители конкурса Чайковского прошлых лет.

В дни третьего тура «Культура» попросила прокомментировать ход прослушиваний московской части конкурса всемирно известных музыкантов, членов жюри по специальности «фортепиано» и «скрипка»: представляющего США пианиста, дирижера Владимира Фельцмана и российского скрипача Вадима Репина.

Владимир Фельцман: «Играть в два раза быстрее, потому что вам так хочется, — бессмысленно»

культура: Ваше мнение часто не совпадало с общим решением жюри?

Фельцман: Напротив, я «угадал» 11 из 12 конкурсантов, прошедших во второй тур. В финале играли пятеро из шести участников, которых я хотел бы слышать. Расстроило меня отсутствие в финале Ильи Рашковского — он показался одним из самых интересных исполнителей. Из десяти членов жюри за Рашковского проголосовали шестеро. Столько же голосов собрал еще один участник, но у него оказался более высокий балл.

культура: Пришлось голосовать повторно?
Фельцман: Нет. Регламент конкурса этого не допускает, что правильно. Если участники получили равное количество «за» при голосовании, подсчитывают баллы, они и оказываются решающими.

культура: По какой шкале оцениваются выступления?
Фельцман: По 25-балльной.

культура: С прошлого конкурса появился дополнительный этап — исполнение Концерта Моцарта с камерным оркестром. Нужно ли так утяжелять и без того сложную программу?
Фельцман: Это здравое решение. Можно отлично выучить этюды и пьесу Чайковского, «вломить» сонату Прокофьева. Моцарта не заучишь и не «вломишь», все равно станет ясно, что за артист перед нами, как он мыслит. С моей точки зрения, настоящего Моцарта мы не услышали. Было пару достойных исполнений, но никто из ребят пока не передает моцартовской театральности и оперно-вокального начала.

культура: Ваше отношение к аккомпанементу? Ведь от оркестра во многом зависит конечный результат. Игра «Солистов Москвы» вызвала у меня немало вопросов.
Фельцман: Конечно, оркестр — равноценный партнер в жанре концерта. «Солисты Москвы» — великолепные музыканты, я сам выступал с ними. Однако выбор дирижера Аэртона Десимпелара оказался не самым удачным, из-за него оркестр все время «опаздывал». Что касается Государственного камерного, то его я услышал впервые, и музыканты произвели прекрасное впечатление: стилистически правильная игра, без излишнего вибрато. Их руководитель Алексей Уткин — музыкант самого высокого класса. Те конкурсанты, которые играли с ним, оказались в гораздо более выгодном положении.

культура: Прежде Вы отказывались участвовать в работе конкурсных жюри. Почему?
Фельцман: Конкурсы — всегда политика, и лучше попытаться помочь молодым коллегам другими способами. В последние годы крупные состязания особенно коррумпированы. Одна и та же группа людей, в основном педагоги известных учебных заведений, входит в число арбитров и решает, кому из своих учеников дать премии. На конкурс имени Чайковского я приехал по просьбе Валерия Гергиева: мы с ним дружим более четырех десятилетий, познакомились в Ленинградской консерватории в классе легендарного педагога Ильи Мусина. С тех пор много играем вместе.

Приглашая меня, Гергиев подчеркнул, что в устав конкурса внесли изменения по регламенту работы жюри, чтобы сделать ее максимально объективной. Но даже при этом каждый из судей может кого-то «убрать», поставив незаслуженно низкие баллы. Этого никто не узнает, ведь голосование — тайное.

культура: В конце 60-х Вы победили в конкурсе имени Лонг и Тибо в Париже. А почему не участвовали в главном российском смотре?
Фельцман: Меня вызывали в Министерство культуры, уговаривали — тогда требовалось укрепить состав советских участников, искали лидера. Я отказался, так как совершенно неконкурсный человек. Помнил, каких нервов мне стоил Гран-при в Париже. Переживать неприятные эмоции вновь не хотелось. Но замены конкурсному механизму нет. Молодым людям, желающим получить концерты, менеджмент, необходимо пройти эти испытания. Конкурсы — «зло», с которым приходится мириться.

культура: Споры вызвало выступление во втором туре известного пианиста Андрея Коробейникова. К нему были претензии по исполнению 32-й сонаты Бетховена.
Фельцман: С моей точки зрения, интерпретация, предложенная Коробейниковым, невозможна. И вот почему. Вторая часть данной сонаты — Ариетта. Если вы начнете петь в таком темпе, в каком играл Андрей, то спустя два такта умрете от удушья.

культура: То есть Вы уважаете понятие «верность авторскому тексту»?
Фельцман: Верность авторскому тексту — это иллюзия. Надо знать «словарь» композитора, чувствовать время, когда он создавал свою музыку. Понимание культурного контекста задает определенные рамки, в которых исполнитель может двигаться. Однако играть что-либо в два раза быстрее или в три раза медленнее только потому, что вам так хочется, да еще и претендовать на новое открытие Бетховена, бессмысленно.

культура: Какие впечатления от Москвы?
Фельцман: Мне всегда приятно возвращаться в родной город, Россия остается для меня особым местом, несмотря на все мои прошлые трения с советской властью. Хотелось бы почаще бывать на родине, играть для российской публики. У меня сохранились теплые отношения с Московской консерваторией, моей альма-матер, — надеюсь в скором времени приехать, поработать как дирижер, дать концерт со студенческим симфоническим оркестром Консерватории.

Вадим Репин: «Не смог отказать бельгийской королеве и Валерию Гергиеву»

культура: На конкурс приехали представители Европы, США, стран Азии. Можно ли говорить о разных скрипичных школах, или сейчас и в этой области эпоха глобализации?
Репин: Географическая составляющая минимальна, так было всегда. Важна атмосфера, в которой рос человек, формировались его вкус и мышление. Меня смутило, что исполнители пытаются копировать, подражать или ограничиваются стремлением сыграть как можно ровнее, чище. Им явно недостает собственных идей и чувств. Исключение — Клара-Джуми Кан, ставшая для меня фавориткой со второго тура.

культура: Ваша оценка совпала с решением жюри?
Репин: В финал прошли все, за кого я голосовал. Результат логичный и отражает качество выступлений. Шестерка финалистов имела в совокупности больше положительных качеств, чем остальные.

культура: Концерты Моцарта — постоянный камень преткновения. Как справились конкурсанты, все ли стилистически верно понимали музыку венского классика?
Репин: Что такое стилистика Моцарта? В наше время, два века спустя, просто подражать старинной манере, играя без вибрато, недостаточно. Я не сторонник того, что Моцарт диктует единый стиль. Моцарт безграничен, и все зависит от убедительности исполнения.

культура: Вы руководите Транссибирским арт-фестивалем в Новосибирске. Кого-то из участников пригласили бы в программу следующего года?
Репин: Конечно, Клару-Джуми Кан. В ее игре встречались совершенно сумасшедшие трактовки, но это ее стиль, даже жизненная позиция, и она меня убедила. В ее порой диких выходках, в необычной звуковой атаке, фразировке, иногда на грани хорошего вкуса, я улавливал четкую мысль, находившую дальнейшее развитие.

культура: Как часто Вы работаете в жюри?
Репин: Стараюсь избегать этого рода деятельность, так как морально тяжело определять дальнейшую карьеру человека: это крайне ответственно. Принимал приглашения только дважды. Первый раз не смог отказать в просьбе бельгийской королеве Елизавете и отслушал как член жюри финал конкурса в Брюсселе. Сейчас сделал исключение для Валерия Гергиева. Грандиозно, что ему удалось привлечь в жюри таких ключевых персон музыкальной жизни, как Клайв Гиллинсон, исполнительный директор и художественный руководитель Карнеги-холла, Мартин Энгстрем, директор фестиваля в Вербье, Михаэль Хефлигер, исполнительный директор и художественный руководитель Люцернского фестиваля. Они обладают широким художественным кругозором, и их мнение чрезвычайно интересно. Надеюсь, что многие конкурсанты — не только победители — получат от общения с ними бесценные бонусы.

Евгения КРИВИЦКАЯ
portal-kultura.ru

vkfbt@g+ljpermalink

Комментарии

  1. Moscow, 03 июля 2015:

    Опечаточка:Коробейникова не пустили во второй тур,он в ПЕРВОМ играл 32-сонату Бетховена...

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору