Подковали блоху на цимбалах

Добавлено 15 апреля 2015

Валерий Гергиев (дирижер), Московский Пасхальный фестиваль

Московский Пасхальный фестиваль представил на открытии оперу Родиона Щедрина «Левша»

Валерий Гергиев исполнил оперу по повести Николая Лескова «Левша», которую ему посвятил композитор Родион Щедрин. Фото: Пресс-служба Пасхального фестиваля.
Две программы Симфонического оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева, презентовавшие русскую музыку, открыли в столице XIV Московский Пасхальный фестиваль. В Большом зале консерватории прозвучала 27-я Симфония Николая Мясковского и юбилейный оммаж к 175-летию Петра Чайковского — 4-я Симфония. В Концертном зале Чайковского с солистами Мариинского театра впервые в Москве была исполнена опера Родиона Щедрина «Левша».

В гергиевской интерпретации был и эпический размах, и сокровенная интонацияНакануне московского старта Пасхального фестиваля 27-я Симфония Николая Мясковского звучала в Смоленске, куда уже в третий раз Валерий Гергиев приезжал со своим оркестром. Город, культура которого связана с именем «отца» русской музыки Михаила Глинки, стал специальной точкой маршрута Пасхального фестиваля еще и потому, что несколько лет назад благодаря поддержке Валерия Гергиева удалось спасти уникальное Смоленское музыкальное училище им. М. И. Глинки от скандального переселения в здание кулинарного техникума. Между тем не только в Смоленске, но и на столичной сцене последняя, 27-я симфония Мясковского, являющаяся духовным завещанием композитора, прозвучала как репертуарный раритет. Причем в гергиевской интерпретации был и эпический размах, и сокровенная интонация, вскрывавшие глубинные аллюзии-связи партитуры: протяжные русские lento и гигантские оркестровые развертывания, «похоронные» хоралы и широкую, в рахманиновском духе, «пространственную» мелодическую красоту.

Эта зрелая печальная красота партитуры Мясковского органично предварила фатальный мир Четвертой симфонии Чайковского, представшей у Гергиева в психоаналитическом концепте. Разреженная, будто распадающаяся на обрывки мыслей, звуков, фраз музыкальная ткань, где замирающие звучности и пугающее «вращение» неотвязного вальса, страшный оркестровый поток с темой Рока и совершенно не «победительный» финал с жутковатой темой «Во поле береза стояла» — звучал как поток рефлексий и душевных травм, никогда не проходящих бесследно.

Жизнеутверждающей и бодрой антитезой этому трудному и мучительному контексту стал Второй концерт Родиона Щедрина для фортепиано с оркестром, который, как влитой, вошел три года назад в репертуар Дениса Мацуева. Удивительным образом не утративший с 1966 года своего «авангардного» заряда, концерт в исполнении Мацуева приобрел еще больше блеска в своем радикальном и захватывающем движении по техникам додекафонии, алеаторики и джаза. И именно жесткая внутренняя «метрономия», виртуозность, свободное владение «рациоаналистическими» фактурами и джазовой импровизацией — все это презентативно «мацуевское» вспыхнуло здесь ярким музыкальным жаром.

Впечатляли быстрые острые контрасты партитуры: балалаечно-балаганный гротеск и молитвы, вычурные речи английских персонажей и растянутое, словно плывущее над оркестром, «зачарованное» пение русских. Левша в исполнении Андрея Попова — «альтер-эго» забитой страхом и властью русской души также, как и Блоха Кристины Алиевой, звеняще перечисляющая буквы алфавита и танцующая «барыню», — оказались феноменальны и в композиторском, и в актерском воплощении. Но акт «чуда» — «подковывания блохи», в котором Гергиев явно пародировал ковку меча в вагнеровском «Зигфриде», обернулся (как это и происходит в русской действительности) в итоге трагедией — бессмысленной смертью Левши от российской бюрократии. Хор запел молитву «Отыди от зла и сотвори благи». Большего об этой жизни и сказать нельзя. Исполненная на следующий день оперная партитура Родиона Щедрина «Левша» погрузила в совершенно другой мир — «сказа» о русском мужике Левше, сумевшем подковать блоху, и наполненный соответственно сюжету фольклорным, юмористическим и духовным музыкальными «слоями». Написанная по заказу Мариинского театра и посвященная Валерию Гергиеву партитура прозвучала в концертном исполнении. Щедринское мастерство открылось в партитуре, как на ладони: сложнейший по составу оркестр с четырьмя группами перкуссии, с вибрафоном, цимбалами-хакбрет, баяном, клавесином, жалейками, свистульками и пр, который заряжал действие шутливым гротеском — особенно в «британской части», где манерная красотка принцесса Шарлотта (Мария Максакова) выражалась крученым, витиеватым вокальным языком, и фольклорной энергией с «припевом»: «Ах, вула, вула, вула, Тула моя, Тула», и страшными, как в сказке, картинами бушующих морских волн, и зачарованной красотой молитв: «Сыне Божий, помилуй нас…»

Текст: Ирина Муравьева
www.rg.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору