Предстоящие мероприятия







Москва
с 9 января 2017 по 15 января 2017

Читайте на эту же тему







Три виолончельных шедевра: что необходимо услышать каждому

Добавлено 05 ноября 2015

Международный конкурс имени П. И. Чайковского, Валерий Гергиев (дирижер), Международный Виолончельный фестиваль «Vivacello», Борис Андрианов (виолончель), Миша Майский (виолончель)

В этом году в седьмой раз в Москве пройдет уникальный фестиваль VivaCello, фестиваль-манифест, охватывающий пять вечеров, и провозглашающий торжество виолончельной музыки. Программа составлена так, что академические традиции здесь встречаются с непреодолимым желанием расширить горизонты — каждый год на фестивале исполняется новое сочинение. 2015-й не станет исключением.

Виолончелист, арт-директор и идейный вдохновитель фестиваля VivaCello Борис Андрианов принял предложение m24.ru и рассказал о тех жемчужинах виолончельного репертуара, которые, на его взгляд, должен хоть раз в жизни послушать каждый образованный человек. Борис остановился на трех классиках. Имя каждого из них — глава во всемирной истории культуры.

Петр Чайковский, «Вариации на тему рококо»

Это самое главное произведение Чайковского, написанное им для виолончели. Оно входит в золотой репертуар всех виолончелистов мира, обязательное для исполнения в финале конкурса Чайковского.

«Вариации» посвящены другу Чайковского — виолончелисту Карлу Вильгельму Фитценгагену. С его подачи композитор изменил порядок частей, и это решение придало композиционную стройность всему сочинению. Чайковский не стал противиться и согласился, что такой порядок действительно логически более совершенен. Так что теперь все музыканты играют «фитценгагенскую» версию, а авторская редакция «Вариаций» исполняется крайне редко.

Тема рококо не похожа на музыку Чайковского. Создается даже ощущение, что это цитата, но на самом деле ее действительно написал Чайковский (есть, правда, мнение, что это переделанная песня «Вдоль по Питерской»). Дальше идут очень разные вариации — и очень виртуозные, и очень мелодичные, так что инструменталист может продемонстрировать все грани своего мастерства. Есть в ней, конечно, и «подводные камни»: знаменитую ре-минорную вариацию, шестую по счету, многие виолончелисты играют очень эмоционально и чересчур возбужденно, как, впрочем, и всю пьесу, хотя мне кажется, что это очень тонкая субстанция, кружевная, как оренбургский платок, который проходит через кольцо. Их интерпретация сопряжена с тем, что музыканты обычно готовят «Вариации» на конкурс Чайковского, то есть исполнение неминуемо оказывается связано с особой конкурсной подачей: если выходишь в финал, нужно быть убедительнее конкурентов, доказать, что ты — самый лучший. Я уверен, что этот подход идет вразрез с тем, что задумывал композитор. Конечно, не у всех виолончелистов «Вариации» звучат с конкурсной напористостью. Вообще, как мне кажется, трудно найти два одинаковых исполнения этого произведения.

Первая часть «Вариаций» — те самые кружева, вторая — стремительная, третья — широкая, в до-мажоре, русская тема, четвертая — барочная, пятая — с темой у флейты, трелями у виолончели. Потом идет каденция, где бушуют страсти, шестая — ре-минорная, наверно, одна из самых красивых мелодий, написанных для виолончели, седьмая — апофеозная. В конце, когда наступает кода, обычно на конкурсе все ждут, когда начнется октавное место — чисто его сыграть довольно сложно.

У нас на фестивале VivaCello прозвучат два варианта «Вариаций на тему рококо»: фитценгагенская версия (на закрытии 26 ноября). Композитор Александр Розенблат специально для нас написал «Jazz Rococo Variations» на ту же тему Чайковского, но с симфо-джазовыми вариациями, с элементами танго, буги-вуги и других современных музыкальных стилей. Эту версию исполнит оркестр «Виртуозы Москвы».

Лет десять виолончелист Миша Майский приезжал на Пасхальный фестиваль Валерия Гергиева, тоже играл «Вариации». Во время каденции он случайно уронил смычок и поцарапал инструмент. А когда уезжал после концерта, в аэропорту к ему пристали таможенники: на фото в паспорте у виолончели этой царапины нет. Подумали, что он другой инструмент пытается вывезти.

Франц Шуберт, соната «Арпеджионе»

Это произведение написано для инструмента с одноименным названием — арпеджионе — и фортепиано. Поистине божественная музыка. Что такое арпеджионе? Его сконструировал в 1823 году венский мастер Иоганн Георг Штауфер. Все это напоминало виолончель, но с гитарным строй. Играть на таком инструменте было сравнительно несложно — не нужно забираться в высокие позиции, можно сразу перейти на нужную струну. Соната создана с расчетом именно на такую технику. Но этот гибрид не прижился и вскоре перестал существовать из-за того, что не пользовался особой популярность — для него практически не написали музыки. Шуберт же создал гениальную сонату, и ее стали играть на скрипке, альте, виолончели, с оркестром.

Соната технически сложная, но в то же время прозрачная, само совершенство, сравнимая разве что со скульптурой какого-нибудь гениального мастера — если что-то оттесать, то будет уничтожена ее безупречность. Несмотря на технические сложности, звучать она должна легко. Ее исполняют с оркестром, но лучше она звучит с фортепиано — тогда она звучит нежно, интимно. Для музыканта очень важно понимать, как рассредоточить время в этой сонате. И тут возникает вопрос в силе притяжения: у тебя есть тактовые черты, между которыми заключены ноты с длительностями, и они не могут идти ровно, поэтому если нет прописанных композитором указаний — ritenuto или accelerando, то тебе нужно, чтобы между сильными долями в каждом такте было одинаковое количество времени. Все ноты либо притягиваются, либо отталкиваются. В Шуберте, в котором мало нот, самое сложное — их притяжение. Чем проще музыка, тем сложнее ее играть.

В рондо есть свои тонкости — одна и та же повторяющаяся тема каждый раз должна звучать по-разному. Ценно играть эту музыку с хорошим партнером, предвосхищая намерения друг друга до окончания фразы. Если это получается, то эффект замечательный.

Идет соната порядка 23–25 минут. Лучше всего ее слушать, закрывшись, приглушив свет.

Альфред Шнитке, концерт для виолончели с оркестром № 1

На мой взгляд, это музыка, призванная доставлять человеку, пришедшему в зал, дискомфорт. Он должен чувствовать себя так, словно в него впиваются иглы. Звучащие диссонансы должны причинять чуть ли не физическую боль.

Шнитке написал этот концерт после очередного инсульта, причем непонятно — дописал ли он только финал или создал все произведение целиком. Все три части очень доступные для восприятия (по меркам Шнитке, конечно). Самый потрясающий момент — как раз в финале.

С этим концертом связана интересная история из моей жизни. Много лет назад я репетировал, а сын подруги крутился рядом. Ему на тот момент было лет двенадцать. Он уже слушал рэп. Ему было скучно, и он попросил у меня что-то послушать. Я дал ему диск с записью виолончельного концерта Лало и концертом Шнитке. Благозвучный Лало не вызвал у него особого интереса, в отличие от Шнитке, которого он прослушал два раза кряду: это поразительно, но мальчик не мог остановиться, и взахлеб рассказывал об образах, возникавших у него в голове.

Финал концерта, как я уже сказал, стоит особняком. Сам Шнитке говорил, что музыка была продиктовална ему сверху. После этого он прожил еще 12 лет, но считал, что лучше финала этого концерта больше ничего не создал. В середине финала виолончель звучит над всем оркестром: от цифры к цифре звук нарастает, виолончель начинает подзвучиваться, и все доходит до апофеоза. Это немножко похоже на музыку из фильма «Звездные войны», когда показывают сцену апокалипсиса или полет огромного корабля в космосе. В конце музыка быстро выходит в полную тишину, и виолончельные флажолеты звучат как последние вздохи. Играть этот концерт очень сложно — он требует огромного эмоционального выплеска. Ты словно попадаешь туда, куда еще нельзя заглянуть, но мы каждый раз, исполняя эту музыку, приоткрываем завесу.

Шнитке посвятил концерт Наталье Гутман, причем она играет его наизусть, что меня всегда удивляет. Вместе с Геннадием Рождественским она записала его на диск. Интересно, что кроме нее на такой отважный шаг пошли только двое — Александр Ивашкин и шведский виолончелист Торлейф Тедеен. За тридцать лет существования этой музыки никто не больше не осмелился повторить их подвиг. На публике ее тоже исполняют редко. Может, из-за того, что она — о чем-то потустороннем, о параллельных мирах.

Юлия Чечикова

www.m24.ru

vkfbt@g+ljpermalink

© 2009–2016 АНО «Информационный музыкальный центр». muzkarta@gmail.com
Отправить сообщение модератору